— Не испытывай моё терпение. — продолжил я. — Или ты хочешь, чтобы я ломился через барьер силой? Или, может, вообще ушёл?
Какой-то из аргументов определённо сработал, поскольку пелена разошлась, пропуская меня в зал, в центре которого возвышался знакомый кристалл. Но меня интересовало не сердце, а огромная духовная формация, начерченная вокруг него и несколько десятков столбов с цепями, которые сходились к пленнице — человекоподобной женщине с львиной головой, чёрными крыльями и исполненным интереса взглядом.
Ламашту. Хранительница (B). Уровень 5.
PS. В честь НГ праздников, с этого дня и до десятого, будет идти раздача промо-кодов других авторов в блогах. Как у меня — так и у них на мои книги. Блоги доступны для друзей и подписчиков и вот — первый из них:
https://author.today/post/757962
Интерлюдия
Ламашту
Когда речь заходит о богах или равных им сущностях, то системное имя — не просто набор звуков, но и связанные с ним знания, способности, права и обязанности. И Ламашту была не первой носительницей своего имени. Не первой, но как она некогда наивно надеялась — последней.
В конце концов, среди хранителей внешних территорий она была далеко не самой слабой. И, планомерно обзаводясь связями, накапливая богатство и повышая уровни, амбициозная женщина занимала всё более высокое место в иерархии. Вплоть до того, что в своих мечтах уже засматривалась на миры-этажи и статус внутренней хранительницы.
Всё рухнуло, когда бессмертные обрушились на Башню и армия защитников потерпела сокрушительное поражение. Не потому, что хранителей было меньше, хотя их действительно было меньше. И не потому, что они были слабее — не были. А из-за разрозненности, трусости и предательства генералов.
— Ненавижу!
Далеко не все из хранителей вышли на ту битву, а когда Мардук и его свита пали, их заместители предпочли отступить «на более выгодные позиции». Тем самым оставляя внешние территории на поток и разграбление, а их защитников — на верную гибель. Ведь сражаться на одном уровне с истинными бессмертными они были попросту не способны.
Кто-то из внешних хранителей также отступил в Башню, пойдя против своей природы и статуса. Кто-то попытался укрыться в центре своей силы, в тщетной надежде, что за ним не придут, а кто-то просто погиб в бою.
Ламашту принадлежала к четвертой категории — тех, кто, даже потерпев поражение, сохранил жизнь, склонившись перед бессмертными. Ведь победителям тоже нужно было контролировать захваченные территории. Именно подобные ей пленники открыли врагам путь к внутренним этажам Башни, позволяя продолжить экспансию.
В качестве же награды предателям пообещали жизнь, относительный комфорт и возможность время от времени удовлетворять «естественные потребности». В случае бывшей демоницы это были плоть, кровь и души разумных — особенно младенцев, пусть формально Система и не одобряла убийство беззащитных существ. Впрочем, не одобряла не из-за доброты, а по рациональным причинам — и именно Система некогда и изменила тигроголовую, наделив специфическими пищевым пристрастиями.
— Ненавижу!
Если три тысячи лет просидеть на цепи, то характер непременно начнет портиться, а у Ламашту он изначально был далеко не ангельским. Ныне хранительница ненавидела бессмертных, ненавидела богов, ненавидела игроков, ненавидела героев и ненавидела саму себя. Ненависть давно стала частью её сущности, но она хотела жить, а потому ничем не показывала чувства своим хозяевам. Напротив — демонстрировала верность, раз за разом отказывая мятежникам в помощи и оставаясь сидеть в своём зале. И награда не заставила себя ждать — её стали чаще кормить, а цепи ослабили, позволяя свободно бродить внутри формации.
Периодически к Ламашту приводили пленников, рабов и преступников, которых она сжирала — выпивала кровь, съедала мясо, а затем обгладывала кости. К сожалению, младенцев среди них не попадалось.
Ламашту мечтала о свободе, но свободу ей могло подарить только одно — гибель Священной Девы Дождя Юнь. Именно её сила пропитывала цепи, не давая ни малейшей надежды на освобождение. И именно гибель кого-то из истинных бессмертных и служила сигналом к началу очередного восстания хранителей. Кровавого, яростного и бессмысленного, поскольку среди них не осталось никого, способного справиться с главами династий.
Поэтому когда очередной раб, поставленный присматривать за кристаллом, начал корчиться в муках, демоница не слишком удивилась — подобное уже не раз случалось. Бессмертные драконьей династии считали себя особенными, но контролировали своих подчинённых при помощи пилюль и в целом вели себя ничуть не лучше демонов. Настоящих демонов, вроде неё самой, а не тех, что присвоили себе этот титул потому, что отрастили на голове рога.