Награда: вариативно.
Наказание: вариативно.
Грых: рассчитываю на тебя!
Вопрос был важным, поскольку даже если когда-то хранительницу силой заставили служить династии, но тысячи лет — это тысячи лет.
— Так и будем молчать? — промурлыкала пленница. — Или ты сражён моей красотой?
— Кто бы не был сражён?
Торопиться вступать в полноценный диалог я не стал, решив сначала изучить окружение, и первым делом в глаза бросалась внушительная плита из белого нефрита, на которой были вырезаны руны драконьего языка.
Здесь запечатана Ламашту, чья душа черна, словно сама Тьма
Не доверяйте ей — она непременно попробует обмануть
Не подходите к ней — если не уверены в своей силе
Не пытайтесь освободить её — это невозможно
И не кормите её слишком часто
В том моя воля!
Юнь
Внимание! Вы отразили Ментальную Атаку!
Всего миг — и я подавил наведённое рунами желание опуститься перед каменной плитой на колени. Каждая руна тут источала намерение, вложенное создательницей, а в качестве подписи служило имя Юнь — без титула, но несложно было догадаться, что плиту оставила Дева Дождя. Истинная Бессмертная, чья сила лежала в основе могущества династии Южного Моря. И нынешняя императрица, к слову, была её прямым потомком.
— Тогда почему ты смотришь куда угодно, только не на меня?
— Извини, извини.
Я перевёл взгляд на пленницу — или, точнее, духовную формацию, которая её сковывала.
Всевидящее око!
Основой служили тринадцать внушительных металлических столбов, стоящие двумя кругами, между которыми переплетались не слишком толстые цепи. Похоже, бессмертные любят цепи, но всё же данная схема разительно отличалась от той, что я видел в Ковчеге.
К сожалению, теоретических знаний у меня не хватало — ещё один пробел, который требовалось восполнить. И где-то в глубинах инвентаря имелась даже подходящая карта — вместе с сотней других подобных, взятых из хранилища Школы Семи Камней или прикупленных за единичку опыта на случай вроде сегодняшнего.
— Если гость занят, то я подожду, — вздохнула Ламашту. — Однако, может быть, вы перестанете изображать из себя этого старого маразматика и покажете свой истинный облик?
— Маразматика? — возмутился я. — Да как ты смеешь, тварь!
Правда, сделал я это по инерции — именно так и должен был поступить великий старейшина, а я ещё до конца не решил, стоил ли признаваться в подмене. К тому же, испытывая терпение хранительницы, я мог не только лучше её оценить, но и подготовиться к разговору.
Василий: ты разбираешься в духовных формациях?
Ашу: я разбираюсь во всем на свете — только не всегда правильно!
Василий: и что скажешь в данном случае?
Ашу: тут по меньшей мере три контура, каждый из которых играет свою роль, но определить их навскидку я затрудняюсь. Как минимум — формация позволяет регулировать длину цепей…
Василий: что с Сердцем?
Ашу: оно находится во втором контуре и напрямую с формацией не связано.
Я перевёл взгляд на кристалл в глубине формации — на первый взгляд, сейчас цепи слишком коротки, чтобы пленница могла дотянуться до артефакта. Так что, теоретически, я могу попытаться добраться до сердца, даже не вступая в диалог. Правда, для этого мне в любом случае придётся войти в формацию. Со всеми сопутствующими этому решению рисками.
— Перестаньте, уважаемый гость, — не испугалась «тварь». — Пусть моё тело и сила скованы, но глаза остались при мне. Возможно, в вас тоже течёт кровь благородных драконов, но вы — это не Йерал!
— Почему ты так думаешь?
— Вы похожи на того старикашку, но ваши действия и слова заметно отличаются. Вы можете обмануть тех, кто с ним незнаком, или младших, не смеющих задавать вопросы. Но против меня этого недостаточно.
Ожидаемо — ведь обыскать душу бессмертного я не смог и полагался только на воспоминания учеников.
— Тогда почему ты решила, что во мне есть кровь драконов?
— Если бы в вас не было драконьей крови, вы бы не смогли прочитать, что там написано. И если бы ваша кровь не была достаточно сильна, вы бы не смогли устоять на ногах.
— Знаешь, что там написано?
— Моя формация не позволяет увидеть плиту со стороны текста, да и драконьей родословной у меня нет, — пожала плечами Ламашту. — Но, судя по оговоркам тюремщиков, что-то о том, какая я плохая и что меня нельзя кормить младенцами…