— Зачем он так поступил?
— В надежде, что за сотни лет ваш мир станет сильнее и вы сможете выдержать удар со стороны соседей. И, вижу, его жертва не прошла зря, вы выстояли…
— И как звали этого преступника?
— Не помню. Имя злодея было удалено из всех баз данных и предано забвению, а его домен — стал частью моих владений. Впрочем, кое-что всё же осталось…
— Сердце Стража?
— В том числе. — кивнул Харон. — Великая филактерия, подобно алтарю, может хранить не только душу владельца, но и множество дополнительных душ. И, перед смертью, павший заключил в неё слепки своих последователей. В надежде, что в будущем они вернутся к жизни и присоединятся к защите вашего мира…
— Но этого так и не случилось.
По крайней мере я не слышал о том, чтобы среди игроков встречались выходцы из древних времен. Ни во плоти, ни в виде памяти о прошлых перерождениях.
— За грехи положено платить. — вновь взялся протирать кружку трактирщик. — На этом лимит вопросов исчерпан. И теперь моя очередь спрашивать: ты сыграешь со мной?
Вам предложена Игра:
Ставка противника: Сердце Стража.
Ваша ставка: все ваши рабы, за минусом двенадцати.
Жизнь неизвестного количества древних игроков, павших в битве за наш мир, против сотен моих собственных слуг. Выводы были очевидными.
— Ставка всё ещё неприемлема.
— Тогда давай изменим её. — кивнул Харон. — Как насчёт такого?
Ваша ставка: жизнь, воспоминания о Таверне.
— Всего лишь жизнь?
— Даже если ты воскреснешь, твоё тело останется здесь, а воспоминания будут запечатаны. И ты никогда не сможешь попасть сюда снова!
— Тебе так не нравится со мной общаться?
— Ты согласен?
— Каковы правила игры? — уточнил я. — Мне снова нужно выбросить по меньшей мере одиннадцать очков?
— Теперь я твой соперник. — разочаровал трактирщик. — Бросаем по очереди, у кого больше — тот и победил!
— Два условия. Если цифры будут одинаковые, то победа за мной. И ты бросаешь первый!
— Договорились!
Внимание! Сделка заключена!
Вы приняли миссию Бросок Костей!
Харон впервые за время нашего разговора улыбнулся, и его улыбка была полна злорадства. Закинув кубики в чашу и крутанув, он выбросил их на стойку.
Шесть… Шесть… Шесть…
Противник набрал восемнадцать очков!
Именно тот результат, который я подсознательно и ожидал увидеть — возможно, жульничать в этом месте и не рекомендуется, но проигрывать — тем более. Ненавижу азартные игры…
— Похоже, сегодня удача на моей стороне.
— Если я не выброшу столько же.
Правда, вероятность такого развития событий была одна из двухсот шестнадцати. Меньше половины процента, без учёта влияния дополнительных факторов.
— Это возможно, только если сама Система будет на твоей стороне.
— В таком случае, победа будет за мной!
Я замер, пытаясь услышать шёпот и до предела разгоняя сознание, но его попросту не было — словно я в любом случае должен был выбросить нужную комбинацию. Или, что куда вероятнее, мой навык дал сбой.
— Навыки предсказания с этими костями не работают. Так же, как телекинез и прочие дешевые трюки. Результат броска определяет сама Судьба!
Или, что куда вероятнее, мой противник просто жульничал. Но обвинять его, не имея возможности доказать обвинения, скорее всего будет нарушением.
— В таком случае, Судьба может подождать?
— Конечно, хоть вечность. — улыбнулся дьявол. — Но пока ты не кинешь кости, ты не сможешь покинуть мои владения.
Ашу: мы можем попытаться его убить!
— Нападение на меня — нарушение правил. Можете попытаться, но в этом случае я заберу не только тело, но и душу!
— Похоже, у меня нет выбора?
— Вижу, ты достаточно умён, чтобы не делать глупостей. — улыбнулся Харон. — Как именно ты предпочтёшь умереть?
Всевидящее око!
Кубики ничуть не изменились, но теперь я видел легкое колебание пространства, заставляющее заподозрить, что на них наложена иллюзия. И, совместив все типы зрения разом, сумел увидеть истинный результат, который был столь же невероятен…
Один… Один… Один…
Противник набрал три очка!
Теперь понятно, почему шёпот так и не прозвучал — что бы я ни выкинул в подобной ситуации, проиграть можно только в одном случае — отказавшись делать собственный бросок. Похоже, Система не очень-то любила своего слугу. Или изрядная часть того, что он мне рассказывал, являлась ложью…