Его глаза начали затягиваться белёсой мутью, и последним, что он увидел перед тем, как сознание окончательно рухнуло во мрак, была эта студенистая плёнка, которая уже достигла кромки воды и начала наползать на берег, накрывая тела убитых и раненых, обволакивая их, впитывая, перерабатывая в то, что позже, когда у этого явления появится название, назовут биомассой.
Толстый мужчина, который всё ещё висел на нём, вдруг ослабил хватку и отвалился в сторону, подёргиваясь в конвульсиях, и подросток в зелёных плавках тоже отступил, потому что теперь Сергей был одним из них. Он больше не интересовал их как жертва.
Пляж Куркутского залива затихал. Крики сменились стонами, стоны — влажным, чмокающим звуком, с которым студенистая плёнка наползала на песок, переваривая всё, что попадалось ей на пути. От лежаков, зонтиков, сумок и человеческих тел, оставались только очертания, которые быстро растворялись в белесой, дрожащей массе. А над озером, над этим гигантским желеобразным одеялом, начал подниматься пар, густой, горячий, насыщенный всё той же сладковатой гнилью, и этот пар медленно пополз в сторону сопок, в сторону леса, в сторону дороги, по которой парой минут ранее уехал серый «Солярис» с обезумевшей от ужаса женщиной за рулём и её маленьким сыном, скорчившимся на заднем сиденье.
Глава 3
Дежурный по базе капитан Лосев позвонил в казарму в четырнадцать двадцать семь. Герман Орефьев запомнил время, потому что смотрел на часы ровно в тот момент, когда зазвонил телефон дневального. Мужчина сидел на своей койке в офицерском модуле, в расстёгнутой форменной куртке, с планшетом на коленях, и читал инструкцию по эксплуатации обновлённого прицельного комплекса «Ратник», который их группе выдали на прошлой неделе, но который толком никто ещё не обкатал. Инструкция оказалась длинной, занудной, напичканной схемами и таблицами, и Герман то и дело ловил себя на том, что перечитывает один и тот же абзац по третьему разу, не улавливая смысла.
Их подразделение, группа специального назначения при 24-й отдельной бригаде специального назначения Центрального военного округа, оперативно развёрнутая на передовой базе в Иркутске-45, базировалось на закрытой территории, прилегающей к основному военному городку. Официально группа значилась как «подразделение оперативного реагирования», что на практике означало готовность к развёртыванию в течение сорока минут после получения приказа. Сорок минут. Именно столько отводилось на то, чтобы поднять людей, загрузить снаряжение, получить боеприпасы и выдвинуться. На учениях они укладывались в тридцать две, и Орефьев каждый раз матерился, потому что считал, что можно быстрее, если бы старшина Дроздов не копался с ящиками на складе.
Герману Орефьеву шёл тридцать четвёртый год. Звание майора он получил в прошлом декабре, после возвращения из командировки, подробности которой не обсуждались даже между своими. Лицо у него было из тех, что не запоминаются в толпе. Прямой нос, слегка сплюснутый на переносице, где хрящ срастался после перелома, серые, глубоко посаженные глаза, короткий ёжик русых волос с ранней проседью на висках. Подбородок тяжёлый, квадратный, с ямочкой посередине, которую он ненавидел с детства, потому что в школе из-за неё дразнили, называя Траволтой. Шея короткая, мощная, переходящая в широкие, чуть сутулые плечи, привыкшие таскать на себе рюкзак весом в сорок килограммов по двенадцать часов кряду. Руки большие, с широкими ладонями и короткими, сильными пальцами.
Голос дневального, рядового Пичугина, долетел из коридора, приглушённый дверью.
— Товарищ майор, вас к телефону. Дежурный по базе.
Орефьев отложил планшет на одеяло, поднялся, застегнул верхнюю пуговицу и вышел в коридор. Пичугин протянул ему трубку проводного аппарата, висевшего на стене у тумбочки дневального. Парень выглядел озадаченно. Нижняя губа у него чуть подрагивала, хотя он старался этого не показать.
— Орефьев, слушаю.
Голос Лосева звучал напряжённо. Не встревоженно, нет, Лосев вообще не из тех, кто показывает тревогу по телефону, но в его обычно ровном, скучающем тоне появилась какая-то сухость, какая-то поспешность, которой раньше не бывало.
— Герман Палыч, подъём группы. Полный состав, снаряжение по варианту «Д». Боекомплект штатный. Сбор на площадке «два» через тридцать пять минут. Вертушка будет ждать.
Орефьев прижал трубку к уху плотнее. Вариант «Д» означал действия в населённом пункте или на открытой местности, без горной и без водолазной специфики. Штатный боекомплект, без усиления. Значит, не ожидают тяжёлого огневого контакта. Или не знают, чего ожидать.