Байкал лежал перед ней огромный, тёмно-синий у горизонта и светло-зелёный у берега, где сквозь воду просвечивали камни, покрытые скользким налётом. Вода не была похожа на морскую. Она казалась тяжелее, плотнее, как расплавленное стекло, и даже в самый жаркий день от неё тянуло холодом, тем особым, глубинным холодом, который никогда не исчезает, сколько ни свети солнце. Местные говорили, что купаться ещё рано, что вода прогреется только к августу, но туристы всё равно лезли, взвизгивали, окунувшись по пояс, и выскакивали обратно на гальку, размазывая по коже влажные дорожки.
Малое Море в этом месте было неглубокое. У берега можно идти метров тридцать, и вода едва достанет до плеч, но дальше дно обрывается в древний тектонический жёлоб, уходящий на двести с лишним метров, и там, в этой расщелине, температура круглый год держится на трёх-четырёх градусах, никогда не поднимаясь выше.
Сейчас же, в полуденный зной, пляж был забит так плотно, что между лежаками не оставалось свободного места. Левее расположилась большая компания с портативной колонкой, и басы глухо ухали над водой, смешиваясь с криками детей, визгом девушек и громкими голосами мужчин, обсуждавших шашлык. Правее, уже почти у самого причала, стояли в ряд три пластиковых лежака, на которых загорала пожилая пара и их внучка, девочка лет четырёх, копавшаяся в песке совочком. Наталья видела эту девочку утром. Та прибегала к воде с надувным кругом в форме утёнка и бросала камешки, стараясь докинуть до буйка. За причалом покачивались несколько гидроциклов и катеров. Их владельцы, молодые ребята в ярких жилетах, зазывали клиентов на прогулку вдоль скал, обещая показать пещеры и гроты, недоступные с берега. Солнце отражалось от волн тысячами острых искр, и если смотреть на воду слишком долго, начинало резать глаза, даже сквозь самые тёмные очки.
Наталья закрыла глаза и попыталась представить, что она не здесь, а где-нибудь ещё, где нет никого, кто знает её имя и кто может спросить, как там Володя, и почему они перестали появляться вместе на корпоративах. Она попыталась представить себе тишину, настоящую тишину, без музыки, без криков, без этого навязчивого речитатива, льющегося из чужой колонки, но тишины не получалось, так как вместо неё в голову лезли обрывки разговоров, фразы, которые она сама себе говорила по ночам, когда не могла уснуть.
«Почему он выбрал её. Что в ней такого, чего нет у меня. Почему она, а не кто-то другой».
Эти вопросы не имели ответа. Вернее, ответ был, но такой, который Наталья не хотела принимать, потому что принять его означало признать, что последние десять лет она строила дом на песке, что всё, во что она верила, было иллюзией, и что муж, с которым она делила постель и планы на будущее, никогда по-настоящему её не любил.
Она открыла глаза и увидела, как девочка с совочком подбежала к воде и бросила в неё камешек. Камешек упал, не долетев до буйка. На поверхности разошлись круги, и солнце заиграло на них, дробясь на множество мелких радуг.
«Красиво, — подумала Наталья. — Хорошо бы сфотографировать».
Но телефон остался в сумке, а сумка лежала под лежаком, и вставать было лень. Это нужно пошевелиться, завязать купальник, сунуть руку вниз…
«Что такое…»
Внезапно исчезли тени. Это случилось не постепенно, не так, как бывает, когда облако находит на солнце, а мгновенно, как будто кто-то щёлкнул выключателем, и весь мир залило резким, безжалостным, абсолютно белым светом, который не имел ничего общего с обычным солнечным.
Наталья дёрнулась, приподнимаясь на локтях, и сквозь полуприкрытые веки, сквозь пластик очков увидела то, что человеческий глаз не должен видеть. В небе, прямо над головой, чуть левее солнечного диска, висел второй огненный шар, гораздо меньше первого, но невероятно яркий. Яркий до такой степени, что боль пронзила глазницы и отдалась в голове короткой, слепящей вспышкой. У неё мгновенно всплыло в памяти то самое видео из Челябинска, которое она смотрела на Ютубе пару лет назад. Тот яркий росчерк над городом, тот же слепящий свет, но там объект двигался горизонтально, полого, а здесь он падал строго вниз, как отвес, как бомба, сброшенная с немыслимой высоты. Вокруг шара набухало и росло кольцо чёрного дыма или пара, и это кольцо расширялось так быстро, что через долю секунды закрыло собой полнеба. Звука не было. Тишина стояла такая плотная, такая глубокая, что Наталья услышала, как хрустнул песок под её локтем, когда она перенесла вес тела на левую руку, и этот звук показался ей оглушительным.