— Дрозд, Копыл, за мной. Ахмет, прикрывай вход. Серый, держи улицу, если полезут из переулка, вали в голову, не жди.
Серебряков молча занял позицию за остовом «Жигулей», уперев автомат в капот и водя стволом по сектору. Его винтовка находилась за спиной.
Они подошли к дому, и Медведев первым заглянул в пролом. Внутри было темно, несло сыростью, гарью. Он включил тактический фонарь на цевье, и луч выхватил из темноты перевёрнутую мебель, рассыпанные книги и следы крови на полу. Дроздов двинулся левее, к лестнице на второй этаж, и вдруг замер, вскинув руку. Сверху донёсся шорох, быстрый, суетливый.
— Здесь походу кто-то есть, — шёпотом проговорил он. — Слышишь, Медведь?
Медведев кивнул и крикнул, не опуская оружия:
— В доме! Мы военные! Выходите по одному, руки чтобы я видел! Быстро! Иначе кидаю гранату!
Наверху что-то упало, потом раздался женский голос, срывающийся, истеричный:
— Не стреляйте! Мы выходим! Мы нормальные!
Через секунду на лестнице показалась женщина. Лет тридцати пяти, в спортивном топе и коротких шортах, с растрёпанными волосами и дикими, расширенными от страха глазами. За её спиной жались двое подростков, оба в одних плавках, тощие, перепуганные до дрожи.
Женщина выбежала наружу, размахивая руками, и Дроздов, стоявший у входа, едва успел отдёрнуть ствол.
— Стой, дура! — рявкнул он, хватая её за плечо и оттаскивая в сторону. — Чуть не пристрелил! Ты чего орёшь, как на базаре? Здесь тебе не прогулка, вокруг заражённые ходят!
Женщина захлопала глазами, попыталась что-то сказать, но её губы тряслись, и вместо слов вырывались только обрывки фраз:
— Я… мы… я Ольга… это Пашка и Мишка… мы отдыхать… а тут… мы не знали… муж завтра должен… мы сняли комнату…
Ахметов, который указывал подросткам в сторону выхода, обернулся и бросил через плечо:
— Женщина, успокойтесь. Мы вас выведем. Только не орите, ради бога. Заражённые на звук идут, как мухи на мёд. Ваш крик сейчас весь район соберёт.
Ольга закивала, зажимая рот ладонью, но тут же снова заговорила, быстро, захлёбываясь:
— Мы приехали из Иркутска, муж должен был завтра приехать, а мы пока здесь… сняли комнату у бабушки, тут рядом, через два дома… я утром с мальчиками на пляж, а потом этот свет, и вода ушла… я схватила их, и мы побежали сюда, в этот дом… спрятались на втором этаже, думали, всё, конец…
Кравченко, стоявший рядом, не выдержал и цыкнул на неё:
— Язык придержи! Потом расскажешь, когда в безопасное место выйдем. А пока молча идёшь за мной, и если я скажу «ложись», ты падаешь и не шевелишься. Поняла?
Ольга снова послушно закивала, прижимая к себе сыновей.
— Да-да, конечно. Я всё понимаю.
Копылов, который всё это время молча стоял у окна, вдруг повернулся и негромко сказал:
— Медведь, я вот что думаю. Эта дрянь, она откуда вообще? Метеорит, говорят? Но метеориты так не падают. У нас в Бурятии их много находили, я в детстве в музей ездил. Они всегда под углом входят и взрываются в воздухе. А этот двигался вертикально и целехонький ушёл под воду. Это не камень.
Дроздов, поправляя лямку баула, хмыкнул:
— Ну ты нашёл время для размышлений. А вообще, я тебе больше скажу, Копыл. Траекторию, говорят, кто-то корректировал. Воробьёв обмолвился при Палыче. Так что это не астероид, а посылка. Издалека.
— Говорят, что кур доят, — буркнул Медведев.
Кравченко, который прислушивался к разговору, покачал головой:
— Может, из нашей системы? Марсианская хрень? Или с Европы, спутника Юпитера? Там, говорят, подо льдом океан есть. Может, оттуда?
Ахметов пожал плечами:
— Если траекторию корректировали, значит, это не из нашей системы. Из дальнего космоса. Межзвёздный объект. Типа Оумуамуа, помните, несколько лет назад пролетал? Может, это такой же, только этот решил приземлиться.
Дроздов пробормотал:
— Тогда это не просто посылка. Это разведка. Или оружие. Или и то, и другое. Весело.
— Или случайно упал. Летел себе, летел, и тут на пути ему попалась наша планетка. Вот он и врезался в неё. А на самом деле эта дрянь летела куда-нибудь на межгалактичный курорт, поваляться на пляжах.
Медведев, который до этого слушал почти молча, оборвал дискуссию: