— Пожар, как в прошлом году, может? — предположила супруга.
— Да не знаю, — качнул головой Виктор. — Вроде дыма не видно.
— Тогда авария?
Мужчина скинул скорость до минимума, пристраиваясь за тем самым внедорожником, который обогнал их ранее. Он заметил солдат с оружием, какой-то военный транспорт. Что это было конкретно, он не знал, так как в армии не служил и никогда техникой не интересовался.
— Пап, что это? — послышался с заднего сиденья голос Машки.
Дочка вынула наушники и тоже смотрела на блокпост.
— Да не знаю я. Но кажется, дальше не пропускают.
— Что за бред! — возмутилась Света.
Она недовольно провела ладонью по груди, стирая пот.
— Небось какие-то дурацкие учения!
— Да вряд ли на учения стали бы громоздить вон столько блоков, — возразил супруг. — Да и техники нагнали кучу.
Мужчина притормозил перед бетонными блоками, выстроившимися в шеренгу поперек дороги. Асфальт здесь был уже не таким раскаленным, так как его затеняли высокие сосны, но воздух все равно стоял неподвижный и густый. Справа, в кювете, лежал перевернутый дорожный знак, а чуть дальше, в тени деревьев, темнели угловатые силуэты машин. Виктор не разбирался в военной технике, но то, что он видел, точно не было мирным. Массивные колеса, толстая броня, какие-то башни с длинными стволами.
К его окну подошел солдат. Парень был молод, лет двадцати, не больше, но лицо у него было суровое, а на плече висел автомат с каким-то странным прицелом.
— Разворот, — коротко бросил солдат, даже не глядя в салон. — Дальше проезда нет.
— Как это нет? — возмутился Виктор, постаравшись, чтобы голос звучал уверенно. — Мы на Байкал едем. До пляжа километров двадцать осталось. Что там, пожар? Авария серьезная?
Военный наконец посмотрел на него. Взгляд был пустой, и в нем не было ни капли сочувствия или желания вступать в дискуссию.
— Разворот, — повторил он тем же сухим тоном. — Машину не глушить. Руки на руле.
— Да вы что! — не выдержала Света, подавшись к мужу, чтобы было лучше видно. — Мы почти час ехали, жара, ребенок в машине. Объясните, что происходит!
— Разворот, или открою огонь на поражение. Понятно?
Света испуганно втянула голову в плечи и замолчала. Виктор сглотнул, чувствуя, как по спине бежит холодная струйка пота, совершенно не связанная с жарой. Он кивнул, хотя солдат уже отвернулся, переводя внимание на следующий автомобиль.
Мужчина выжал сцепление и включил заднюю передачу. «Киа» послушно пополз назад, лавируя между машинами, которые так же молча и покорно разворачивались.
Водитель сверкающего внедорожника, который недавно обогнал их, теперь нервно курил, опираясь локтем на крышу своего автомобиля. Его девушки в салоне притихли, и музыка больше не гремела.
— Пап, а почему нас разворачивают?
— Не знаю, — буркнул Виктор, крутя баранку. — Наверное, правда пожар. Лес горит, дымом все закрыло, вот и перекрыли трассу.
— Но дыма же нет, — возразила дочь, глядя в окно.
— Значит, где-то в другом месте. Может, на перевале.
Виктор сам не верил в свои слова. Он смотрел в зеркала, на бетонные блоки, на солдат, которые теперь казались ему чужими и враждебными. Он вспомнил про учения, про аварию, но ни одно из этих объяснений не вязалось с видом тяжелых бронированных машин и настороженными лицами военных.
Он уже почти завершил маневр, выруливая на встречную полосу, когда небо вдруг разродилось звуком. Гул нарастал стремительно, превращаясь в оглушительный, физически ощутимый рев. Виктор инстинктивно вжал голову в плечи, а Света тихо вскрикнула и схватилась за ручку над дверью.
— Господи! Что это?
Над самой дорогой, буквально в пятидесяти метрах от земли, пронесся вертолет. Это был не гражданский, не тот, что иногда летали над тайгой, перевозя туристов. Эта машина была огромной, темно-зелёной, с хищным, обтекаемым фюзеляжем. Она прошла так низко, что Виктор успел разглядеть детали. Под короткими крыльями вертолета висели серые цилиндры, похожие на огромные банки, а в носовой части была установлена какая-то массивная пушка.
Вертолет накренился, заложил крутой вираж и ушел в сторону озера, оставляя за собой тяжёлый гул и едкий запах керосина. В салоне «Киа» повисла тишина, нарушаемая лишь ровным урчанием двигателя.
— Что это было? — дрогнул голос Светы.