Она смотрела в небо, туда, где уже не было видно вертолета, и ее пальцы побелели от напряжения.
— Господи! Я чуть не описалась!
— Вертолет, — хрипло ответил Виктор.
— Я видела, что вертолет! Я про оружие! У него под крыльями ракеты! И пушка! Зачем им ракеты на Байкале? Против кого?
Муж не ответил. Он смотрел на дорогу, на асфальт, который теперь казался ему не просто горячим, а каким-то враждебным. Мысль о том, что он только что видел боевую машину в полном вооружении, летящую над мирной трассой, не укладывалась в голове. Ракеты. Возможно, противотанковые, судя по размеру, хотя это было не точно. Пушка. Зачем?
— Пап, ему же кого-то бомбить надо, — тихо сказала Машка.
Она больше не смотрела в планшет. Экран погас, и девочка сидела, прижавшись к спинке сиденья, обхватив колени руками.
— Раз у него ракеты, значит, он летит стрелять.
— Машка, не неси чушь, — огрызнулся Виктор, сам пугаясь своей раздражительности. — Учения. Точно учения. Сейчас лето, армия тренируется.
— Учения не проводят с настоящими ракетами над жилыми поселками, — упрямо возразила дочь.
— Много ты знаешь, сопля! Начиталась небось в своём дурацком интернете!
Виктор замолчал. Он нажал на газ, и «Киа» уверенно побежал назад, в сторону Иркутска. В зеркале заднего вида блокпост быстро уменьшался, пока не скрылся за поворотом. Солнце продолжало палить, сосны мелькали за окном, но дорога теперь казалась бесконечной и пугающей.
Света молчала. Она натянула свою легкую майку, хотя жара никуда не делась. Теперь ей было не до комфорта. Она смотрела в окно, но не видела пейзажа. Ее мысли, наверное, были о том же, о чем и его. О том, что они ехали на отдых, к чистой воде и теплому песку, а развернули их так, словно они пытались прорваться на войну.
— Витя, — проговорила она наконец, не поворачивая головы. — Давай не будем больше сюда ездить.
— Куда?
— На Байкал. Давай поедем куда-нибудь еще. На Телецкое. Или вообще на море, на Кубань.
— Хорошо, — кивнул Виктор, не отрывая взгляда от дороги. — Поедем на море.
Он не знал, что в двадцати километрах от них, там, куда они так стремились попасть, уже не было ни чистого песка, ни теплой воды. Там, где должен был быть пляж, сейчас ползла по гальке белесая, студенистая масса, поглощая все на своем пути, а над ней кружили такие же вертолеты, только стреляли они не по учебным целям. Но мужчина этого не знал. Он просто ехал домой, думая о том, что нужно будет купить пива, и надеясь, что этот странный день скорее закончится.
***
Капитан Филинов поправил гарнитуру, прижав её плотнее к ушам, чтобы заглушить непрерывный, вибрирующий на низких частотах гул двух турбин ВК-2500.
Ми-28Н, окрашенный в тусклый оливково-зелёный, чёрный снизу, который на этой высоте сливался с дымкой, шёл на эшелоне девятьсот, курсом два-семь-ноль, в сторону Байкала. Ручка циклического шага в правой руке казалась живой. Она мелко дрожала, передавая каждое изменение воздушного потока, каждое колебание несущего винта, и мужчина привычно, почти неосознанно парировал эти колебания лёгкими движениями кисти.
В переднем кресле штурмана-оператора, сидел старший лейтенант Верещагин, и его мир ограничивался экраном прицельно-пилотажного комплекса, где тепловизионная картинка отливала монохромной серостью, и пультом управления вооружением, закреплённым на правом подлокотнике.
В кабине кондиционер работал на пределе, но воздух всё равно был тяжёлым, и Филинов чувствовал, как капли влаги собираются у него на затылке, под шлемом, и медленно стекают по спине, впитываясь в комбинезон.
— «Шквал-один», я «Гранит», — затрещал голос в гарнитуре, чистый, с лёгкой металлической окраской, характерной для цифрового кодирования. — Подтвердите выход на рубеж.
Капитан нажал тангенту на ручке управления.
— «Гранит», «Шквал-один». Вышли на рубеж, высота девятьсот, курс два-семь-ноль, скорость двести сорок. До района цели восемь минут.
— Принял, «Шквал-один». Обстановка в районе применения уточнена. Цели, скопления заражённых и биологической массы на северном берегу, в секторах, не обработанных ствольной артиллерией. Координаты передам на борт. Применение, по усмотрению экипажа, приоритет, крупные скопления живой силы противника на открытых участках. Озеро не трогать. Повторяю, в воду не работать.
— Понял вас, «Гранит». Жду координаты.