— Глубина сто восемьдесят. Приближаемся к зоне цели. Аномалия на боковом сонаре подтверждена. Дистанция до нижней границы пятнадцать метров.
— Готовность к запросу на подрыв? — спросил Жарков.
— Да. По программе, на глубине сто девяносто метров. Автоматическая инициация по сигналу контактного датчика или по командному импульсу.
— Запрос на командный импульс.
Полковник повернулся к Воробьёву.
— Ваше слово.
Мужчина вынул руки из карманов и сложил их перед собой. Помолчал секунды три, не больше, но Орефьеву эти три секунды показались долгими.
— Подтверждаю.
— Подтверждаю подрыв по командному импульсу, — бросил Жарков в микрофон. — Выполняйте.
Оператор коротко нажал что-то на панели.
— Есть команда. Программа принята. Три… два… один…
Ничего не произошло. По крайней мере, так казалось первые секунды. Не было никакой вспышки, которую можно было бы заметить с поверхности. Не было грохота. Не было того театрального взрыва, который приходит в голову, когда думаешь о подводном подрыве. Просто на мониторе оператора линия акустического сигнала резко дёрнулась вверх, потом вниз, и оборвалась.
— Детонация, — произнёс оператор тихо, как будто говорил сам себе.
Через секунду приборы показали скачок давления в придонном горизонте. Потом пошла волна, медленная по меркам взрывной гидродинамики, но ощутимая. Герман почувствовал, как под ногами едва заметно, но отчётливо дрогнула земля. Не поверхностная дрожь от работы генератора, а что-то, пришедшее из глубины, из-под воды, прокатившееся через породу и вышедшее наружу едва ощутимым вздрагиванием. Как далёкий гром, который слышишь не ухом, а чувствуешь телом.
— Сейсмика фиксирует импульс, — немедленно доложил офицер Космических войск, глядя в планшет. — Магнитуда ноль восемь.
На акустическом мониторе появилось искажение. Потом линия сигнала поползла вниз, к нулю.
— Давление в зоне цели нарастает. Сорок атмосфер. Пятьдесят. Шестьдесят. Сигнал от аппарата теряется.
Линия связи оборвалась. На мониторе осталась прямая.
— Потеря акустического канала, — произнёс оператор. — Время ноль-пять-двадцать-семь.
Тишина. Все, кто был под навесом, смотрели на воду или на мониторы, и никто ничего не говорил. Орефьев поднял бинокль и навёл его на центр акватории. Поверхность была тихой. Это длилось секунд пятнадцать, может, двадцать, он не считал.
Потом в центре озера, не там, куда вошёл контейнер, а именно там, где находилась точка «Ноль», поверхность пошла кругами. Не широкими, как от брошенного камня, а плотными, концентрическими, расходившимися точно от центра. После вода слегка просела, как будто её слегка втянуло вниз, и над образовавшейся впадиной поднялся воздух. Потом впадина медленно заполнилась, и поверхность выровнялась.
— Имплозия, — прошептал учёный с очками, и в его голосе прозвучало не облегчение, а нечто похожее на удивление, как будто он ожидал чего-то иного.
Через несколько секунд из центра поднялся мутный столб. Ил, пузырьки газа, тёмная взвесь, взбитая со дна давлением. Но жёлтого пара, который до этого стоял над точкой «Ноль» неподвижным столбом, не было. Просто мутная вода и пузыри.
— Давление схлопнуло полость, — ровно пояснил офицер. — Донные отложения обрушились. Засыпало структуру.
— Прекращение пульсаций? — спросил Жарков.
Оператор, снова взявшийся за наушники, помолчал несколько секунд, прислушиваясь.
— Низкочастотный фон упал значительно. Репер «Ноль» чистый. Пульсации на поверхности не фиксируются.
Орефьев смотрел в бинокль, как мутное пятно медленно расширяется, растворяясь в тёмной воде. Плёнка на поверхности в районе точки «Ноль» замерла. Потом медленно, неравномерно, она начала разрушаться по краям. Клочья разлетались, и под ними открывалась обычная байкальская вода, тёмная, глубокая, настоящая.
— Поверхностная плёнка распадается в центральном секторе, — произнёс он в рацию. — Активность снижается. Жёлтого пара нет.
— Принял, «Буран-один», — ответил штаб. — Продолжайте наблюдение.
Учёный с очками медленно выпрямился, сложил руки на груди и посмотрел на Жаркова.
— Это может быть стагнация, — сказал он осторожно. — Объект погребён под донными отложениями. Если коагулянт связал биологическую структуру вокруг него, распространение должно прекратиться. По крайней мере, из этой точки.