— По крайней мере, — повторил Воробьёв.
Жарков посмотрел на него.
— Вы в этом сомневаетесь?
Мужчина не ответил сразу. Он наблюдал, как мутное пятно на воде расходится и тает.
— Я в этом не уверен, — произнёс он наконец. — Это разные вещи.
Учёный решил уточнить свою мысль, видимо, почувствовав, что его слова были восприняты с излишним оптимизмом.
— Мы говорим о подавлении поверхностной активности. Это хорошо. Но объект находится на глубине около двухсот метров под слоем обрушившихся отложений. Его структура, если она сохранилась, не уничтожена. Мы её изолировали. Изоляция и уничтожение, это разные вещи.
— Насколько разные? — спросил Жарков, и в его голосе слышался оттенок усталости.
— Если изоляция устойчива, то принципиально разные. Если нет, то несущественно.
Жарков помолчал несколько секунд, глядя на карту.
— Мониторинг?
— Круглосуточный. Буй работает. Выставим дополнительные датчики вдоль периметра. Если будет восстановление активности, мы увидим признаки за несколько часов до появления на поверхности.
— Достаточно ли нескольких часов?
Учёный снова снял очки и протёр их.
— Нет, — ответил он просто.
Над восточным краем горизонта начала светлеть полоска неба. Серый переходил в бледно-голубой, и этот переход был медленным, почти незаметным, таким, каким бывает только настоящий рассвет над большой водой, без городских огней вокруг.
Жарков снял гарнитуру и положил на стол.
— Доклад в Москву. Объект в точке «Ноль» подвергнут глубинному воздействию. Детонация подтверждена. Поверхностная активность в секторе отсутствует. Акустический фон стабилен.
Он посмотрел на Воробьёва и добавил, но уже чуть тише:
— Пока.
Воробьёв кивнул.
— Пока.
Герман опустил бинокль и оглянулся на своих людей. Они стояли у машин внизу, у подножия склона, и с его позиции походили на маленькие фигурки. Медведев сидел на броне, опустив голову на руки. Жук с перебинтованным бедром стоял у переднего колеса и курил, не торопясь, глядя на воду. Серебряков, как обычно, занимался оружием, хотя стрелять уже было не в кого. Ахметов разговаривал с медиками у раскрытого борта санитарной машины. Они все выглядели так, как выглядят люди после ночи без сна и суток непрерывной работы. Устало, без лишних движений.
Орефьев поднял голову. Солнце показалось из-за хребта медленно, как будто не желая освещать то, что осталось внизу. Первые лучи легли на берег и сделали всё отчётливее, без скидок. Выжженная полоса, двести метров чёрного, мёртвого грунта. Скрученные жаром металлические столбы, похожие теперь на абстрактные скульптуры. Оплавленный асфальт с пузырями. Остатки заборов и кровли. Пепел, который смешался с влажной землёй и стал серой кашей. Там, где раньше находились дома, теперь ничего не было, кроме оснований стен и торчащей арматуры.
Вода у берега была мутной, густо окрашенной в серо-коричневый. На поверхности плавала мёртвая рыба. Белые брюха, повёрнутые к рассветному небу, сотни, может тысячи штук, байкальский омуль, сиг, хариус. От воды тянуло сероводородом, а также тяжёлым, органическим. Донные отложения после взрыва выбросило к поверхности, и всё это лежало теперь на виду. Орефьев смотрел на мёртвых рыб, и что-то внутри сжималось. Не от жалости, хотя была и жалость. Скорее, от понимания необратимости.
Голос оператора снова ожил.
— Фоновый шум стабилен. Изменений в акустическом спектре нет. Репер «Ноль» в норме.
— Хорошо, — произнёс Жарков, и это слово прозвучало без убеждённости.
Учёные заговорили снова, тихо, между собой, обращаясь друг к другу, а не к полковнику.
— Если траектория корректировалась, значит, была система наведения, — говорил один. — Система наведения предполагает источник команды. Либо это заложенная программа, автономная, либо это управление в реальном времени.
— Управление в реальном времени с какого расстояния? — отозвался второй.
Воробьёв услышал и повернул голову.
— Продолжайте.
— Мы проверяли данные радиолокации и инфракрасного наблюдения. В момент входа объекта в атмосферу не было никаких других объектов в зоне прямой видимости. Никакой материнской конструкции. Никакого ретранслятора. Либо управляющий источник настолько удалён, что задержка сигнала не позволяет говорить об управлении в реальном времени. Либо всё было запрограммировано заранее, без дистанционного контроля.