Наблюдение продолжалось.
Глава 8
По улице летел тополиный пух, оседая на одежде, на волосах, ложась сантиметровым слоем у бордюров. Герман шёл по тротуару, не торопясь, сунув руки в карманы камуфляжных брюк. Он свернул с проспекта в переулок, где было тише и где старые пятиэтажки давали тень, и остановился у витрины.
Вывеска над дверью гласила: «Студия красоты Елена». Буквы золотые, на чёрном фоне, одна «н» чуть съехала вниз. За стеклом виднелись кресла, зеркала, полочки с флаконами.
Орефьев задумчиво провёл ладонью по голове. Волосы уже отросли. Он не стригся давно. Не до того как-то было. Особенно в последнее время. Поэтому, поколебавшись секунду, мужчина толкнул дверь и вошёл.
Внутри пахло лаком для волос, а также цветочным, приторным. Кондиционер гнал холодный воздух из-под потолка. За стойкой сидела девушка-администратор, молоденькая, с длинными наращёнными ресницами и телефоном в руках. Она подняла глаза, окинула его взглядом, задержавшись на камуфляже и берцах, и натянула профессиональную улыбку.
— Добрый день. Подстричься?
— Да.
— Одну секунду.
Она повернулась к двери подсобки.
— Наташ, выйди! Мужчина на стрижку!
Из подсобки донёсся стук, потом щёлкнул замок, и в зал вышла женщина. Ей было около тридцати двух, может, чуть больше. Невысокая, с собранными в хвост русыми волосами, в синем халате, под которым виднелась часть розовой футболки.
Парикмахер кивнула Герману на кресло.
— Присаживайтесь.
Он сел. Кресло мягко качнулось под его весом. Наталья накинула ему на плечи чёрную накидку, застегнула липучку на шее. Пальцы у неё оказались прохладные.
— Как стрижём?
— Под ноль.
Она чуть приподняла брови.
— Совсем?
— Совсем.
Наталья потянулась к полке, взяла машинку, щёлкнула, снимая насадку. Машинка загудела ровно, почти успокаивающе. Орефьев закрыл глаза на секунду, потом открыл и посмотрел в зеркало.
В отражении он разглядывал её лицо. Щёки и нос покрывала неровная краснота, кожа на скулах шелушилась, а лоб, там, где начинались волосы, выглядел так, будто его ошпарили кипятком и он только-только начал заживать.
— Неудачный отдых в Египте? — спросил он, кивнув на её отражение.
Наталья посмотрела на него в зеркало. Её рука с машинкой замерла на мгновение.
— Нет, — ответила она коротко. — Не в Египте.
Она провела машинкой от лба к затылку, и первая полоса волос упала на накидку.
— Я на Байкале была. С сыном. Когда упала эта штука.
Машинка продолжала равномерно гудеть. Наталья вела её ровными, привычными движениями, но голос чуть изменился, стал суше.
— Горячая вода с неба полетела. Или пар. Обожгла лицо, руки. Сын тоже обжёгся. Мы в машину успели сесть и уехать. До всего остального.
Она сделала паузу.
— Повезло.
Герман перестал улыбаться. Он смотрел на её отражение, на эти красные пятна, на шелушащуюся кожу, и перед глазами вспыхнула картинка, которую он гнал из головы уже несколько дней. Пляж. Тела. Белые глаза. Девушка в рваном сарафане с оскалившимися зубами.
— Да, повезло, — согласился он. — Действительно повезло.
Наталья вела машинку по его виску, аккуратно обходя ухо. Мелкие волоски сыпались на плечи и на пол, и тихое жужжание заполняло пространство между ними, заменяя слова, которые ни один из них не хотел произносить.
Она скосила глаза на его камуфляж. На шеврон на левом плече, на запылённые берцы.
— Вы там были?
Герман не ответил сразу.
— В новостях много военных показывали, — добавила она, проводя машинкой по затылку. — Техника, вертолёты. Говорили, что даже спецназ работал.
Он неопределённо хмыкнул, качнув головой, и Наталья тут же положила мягко ладонь ему на макушку.
— Не двигайтесь.
— Извините.
Она продолжила стричь.
В углу салона, на кронштейне, висел телевизор. Экран светился голубоватым, звук стоял негромко, и до этого момента Герман не обращал на него внимания. Но сейчас знакомые слова зацепили ухо, и он повернул голову, забыв о предупреждении парикмахера.
На экране появилось лицо диктора. Женщина средних лет, с аккуратной укладкой и выражением сдержанной серьёзности, которое бывает у людей, привыкших читать плохие новости профессиональным голосом.