Тон Кирана сделался резче.
— Я не думал, что официальная пресса принимает парапсихологию всерьез. Джейсон Кессиди и Виола Норткат проводят разведку в Стэндфорде, на западном побережье, а ты выясни, что на уме у Дени Ремиларда. В особенности я хочу знать, какое практическое применение он видит для теорий высших метафункций.
— То есть витает ли этот парень в облаках или затеял нечто опасное для нас?
— Вот именно. Книга Ремиларда совсем не похожа на бестселлер. Читается с трудом, выводы намеренно завуалированы. Он будто нарочно затушевывает значение своей работы, и все же ему не удалось полностью скрыть чувств за сухой статистикой и академическим жаргоном. Экспериментальное подтверждение телепатии и психокинеза — одно из величайших научных открытий нашего века. Поэтому необходимо установить, что добрый доктор Ремилард предусмотрительно скрывает от общественного мнения.
— Нда, — протянул Финстер, — если политические партии начнут интересоваться чтением мыслей и гипнозом, куда мы все покатимся!..
— Подготовь подробное досье на Дени Ремиларда. Добудь как можно больше информации о его ближайших сотрудниках: сколько всего менталистов у него в лаборатории, что они умеют, до какой степени преданы идее.
— Короче, поохотиться за живыми черепами?
— Будь осторожнее, Фабби. — Взгляд О'Коннора на миг остановился на фотографии Розмари с девочками. — Игра опасная. В дартмутскую программу наверняка суют нос и правительство, и агенты иностранных разведок. Ремилард в книге вскользь намекнул на сотрудничество парапсихологических лабораторий разных стран. Якобы совместными усилиями они уже добились неплохих результатов. Мне надо знать, правда ли это или он просто выдает желаемое за действительное.
— Вас понял.
— И последнее. Если почувствуешь хоть малейший признак интереса к своей персоне, тут же убирайся и заметай следы.
— Не волнуйтесь, босс, — последовал веселый ответ. — Живой не дамся. Я видел, как у тех, кто вызвал ваше неудовольствие, наступает внезапное кровоизлияние в мозг. Мне это не улыбается.
— Твоя работа со Скроупом принесет тебе миллион чистыми. А за удачу в деле Ремиларда получишь еще больше. Привет, Фабби!
Экран потух, когда О'Коннор коснулся золотистого квадратика; почти тотчас же вспыхнул красным светом другой.
— Проси мистера Камастру, Арнольд.
Он принял позу йоги для усиления принудительного потенциала, затем расслабился в ожидании встречи с тестем.
— Ты слышал, Кир? Слышал?! Он отказался от вето! Ласситер сообщил мне по радиотелефону, как только мы выехали из аэропорта Кеннеди.
Губы Большого Эла посинели от ярости, из уголка рта сочилась струйка слюны. Лица и умы телохранителей чикагского мафиозо излучали тревогу.
— Этого следовало ожидать, Эл.
Указав Карло и Фрэнки на обитое кожей кресло, куда те опустили грузное тело хозяина, Киран с приветливой улыбкой вышел из-за стола.
— Желтобрюхий ублюдок! — бушевал Камастра. — Сучья тварь! Завтра билль даже без его подписи получит силу закона!
Киран согласно кивнул.
— Президенту нужен этот закон, но он не хочет наносить публичного афронта церкви.
— Какой же он, к черту, веры? Совет церквей единогласно высказался за вето! И мы были уверены, что он его наложит! Ради Христа, ты хоть что-нибудь понимаешь?! Опять погорели по всем статьям!
— Тише, босс! — взмолился Карло. — Вам с вашим искусственным сердцем вредно волноваться!
— Выпить! — взревел Большой Эл. — Кир, дай выпить чего-нибудь!
— Не надо, Эл, нельзя! — вскричал Фрэнки, переглядываясь с Кираном и отчаянно мотая головой. — Док не велел…
Киран властно взмахнул рукой. Телохранители вытянулись в струнку, сверкая глазами. Затем оба повернулись и вышли из кабинета, даже не вспомнив о том, что Большой Эл всего пять минут назад приказал им ни под каким видом не оставлять его наедине с О'Коннором.
А мафиози и сам позабыл о своем приказе. Словно в трансе, он прикрыл пухлой веснушчатой рукой глаза и вполголоса бормотал проклятия. Киран отрыл встроенный бар; блеснули на солнце хрустальные стаканы.
— Немного марсалы тебе не повредит. И я с тобой выпью. Отменное молодое вино. Де Лауренти на прошлой неделе прислал в мой нью-йоркский офис. Если понравится, привезу тебе пару ящиков в Ривер-Форест.
Киран вложил стакан в дрожащую руку тестя. Быстрого телесного контакта оказалось достаточно, чтобы в мозг Камастры потекли целительные импульсы.
— Salute, папа. Твое здоровье.
Бледное лицо Большого Эла скривилось в горькой улыбке.
— Какое, к дьяволу, здоровье! Madonna puttana, ты бы поглядел на тех стервятников в Канзас-сити — уж как они надеялись, что я сдохну прямо у них на глазах, чтоб можно было распустить Концессию и отменить голосование!
— Ты устал с дороги. Поезжай домой, отдохни. Все будет в порядке. Члены Концессии повели себя согласно ожиданиям. Я рад, что не придется оказывать на них прямое давление. — Он чокнулся со стариком и вернулся за стол.
Большой Эл следил за ним из-за полуприкрытых век. В сорок шесть у Кирана О'Коннора вполне моложавый вид, виски и клинышек вдовца на лбу лишь чуть тронуты сединой. Оливковая кожа и темно-карие глаза придают ему сходство с итальянцем, но он не итальянец и потому не должен был подняться выше юрисконсульта, на чьей бы дочери ни женился. Большой Эл до сих пор в толк не возьмет, как ему это удалось.
— Они проголосовали за тебя. Теперь ты временно исполняющий обязанности управляющего, и тебя утвердят, как только я удалюсь от дел. Но кое-кому это не по нраву. Фальконе со своим кланом динозавров до сих пор цепляется за традиции и бесится, что ты не такой же деревенщина, как он. При всем уважении к тебе он изо всех сил отбрыкивается от твоего финансового консорциума.
Киран небрежно отмахнулся.
— Бог с ним! Пэтси Монтедоро привлечет на нашу сторону свежие силы из Лас-Вегаса и с западного побережья. А Фальконе и его дубиноголовые пускай поварятся еще годок в собственном соку. Прибыли от игорного бизнеса и рэкета неудержимо падают, а билль Пикколомини и вовсе выбьет у них почву из-под ног. Отмена сухого закона — цветочки по сравнению с легализацией марихуаны, кокаина и других наркотиков.
Большой Эл гневно затряс двойным подбородком.