— Н-да, — неопределенно ответила Вайра, рассматривая его волевое, осунувшееся лицо, в котором отражались смешанные чувства. Сама в общем-то испытывая примерно такие же. Печаль и неясная горечь посетили ее, и, хотя после своих нежданных воспоминаний о прошлом, коснувшихся ее сердца несколькими часами ранее, Вайра ждала появления чувств рано или поздно, сейчас она оказалась к ним не готова.
— Чего же вы ждете? — спросила она, пристально на него глядя. — Давайте говорить о важных делах. В конце концов я обещала своему эльфу дать отчет через час, а уже прошло почти двадцать минут.
— С чего начать? — спросил он, резко меняя позу, преображаясь и отдаляясь от нее сразу на несколько бесконечно длинных шагов. Становясь дипломатом, а не капитаном.
— Подождите, — тихо попросила она его, рассматривая это обветренное, закаленное, усталое и одновременно готовое выдержать еще большую усталость лицо, и неожиданно легко-легко улыбнулась, приняв решение. — Я придумала, как поменять программу нашего с вами общения, — сказала она, вставая и потягиваясь, чувствуя, как складки ткани натянулись, обрисовывая фигуру.
— Как же? — спросил он, также вставая, одергивая рубашку и делая крошечный шаг вперед.
— Очень просто. Одним махом решить оба вопроса, которые мучают нас уже примерно час...
Она опустила руки и, склонив голову набок, мгновение оглядывала его. Мыслей капитана не требовалось читать.
...Так получилось, что, когда Элейни закончила свою странную внутреннюю молитву, Вайра пошевелила свободной рукой, выбрасывая крошечную толику Силы, и свет в бревенчатой комнате погас, а кровать с перегородкой от остальной части сруба отделяла невидимая, непроницаемая для любых звуков стена.
Открыв глаза, девочка оказалась в полной темноте... и ночное зрение, недавно дарованное ей, сейчас почему-то исчезло. Элейни некоторое время неподвижно лежала на кровати, прислушиваясь к тишине и пытаясь понять: что это — знак-ответ или наказание за дерзость. Затем она вздохнула и медленно погрузилась в тревожный, вздрагивающий сон. Даже и не вспомнив о Вайре с капитаном.
Ей казалось, что время тревог кончилось, что начался покой, что существуют лишь его тело и мысли и близящееся краткое небытие; внутри нее разрасталось то, к чему она не стремилась, но что теперь так неожиданно счастлива была получить. Руки его были сильными, очень крепкими и легкими в то же время губы жаркими, гладкими и сладкими — внутри, в глубине распускалось нечто далекое, как прерывисто вспыхивающая звезда, и неотвратимое, как накатывающаяся приливная волна; пенная корона была все ближе и ближе, казалось, каждое движение подталкивает тебя туда, где беснуется невесомая, огненно-лучистая вода.
Мысли его, пульсирующие и собираемые в единый Образ, направляемые той частью ее сознания, что оставалась мыслящей даже сейчас — далекой, нечувствуемой и забытой, — уже постепенно осознавались ее разумом, но женщина содрогалась и двигалась вперед, подталкиваемая ритмичным напором его тела и чувств, охватывающих все его существо...
Как вдруг она ощутила нарастающее беспокойство — словно невидимый барьер рухнул, неощутимая граница была пересечена. Содержание его сознания, собранное и сплетенное никогда не забывающимся, вечно недремлющим мастерством в единый внутренний текст, внезапно дошло до нее — какими-то резкими, дергаными фрагментами, которые мгновенно сломали то, растущее у нее изнутри, и резко швырнули вперед, сюда, в реальность.
Рокочущий вал холодной пены вздыбился вокруг и мгновенно опал, крича на сто голосов, завывая и осыпаясь искрами от звона сталкивающихся мечей.
Капитан резко дернулся, сделав ей больно, и вышел из нее. Стена тишины лопнула, словно ее и не было.
Вайра слабо застонала, дрогнула всем телом, все еще удерживая его слабыми, сползающими, виснущими руками, и наконец-то придя в себя окончательно, услышала этот резкий, протяжный, всепроникающий и сильный крик:
— Изме-е-э-э-на-а-а!..
Элейни проснулась в полной темноте, когда откуда- то неподалеку — возможно, прямо из-за двери — кто-то громко, яростно и душераздирающе закричал; вскочив, словно ополоумевший от крика маленький зверек, она отпрыгнула от кровати, сильно ударившись пятками о пол, и вжалась в холодную бревенчатую стену.
— Изме-е-эна-а!.. — Крик повторился, тут же к нему добавились рычание, звуки ударов стали о сталь, топот ног, другие, множащиеся крики, и в этом гвалте, всего в нескольких шагах от себя, девочка услышала приглушенный крик боли, исторгнутый губами Вайры.