— Мне ужасно неприятно приводить вас в такое место, мисс Джонс, — сказал он. — Но я всего лишь делаю, что мне было сказано… Он на третьем этаже.
Она потрепала мальчика по руке, кожа которой казалась шоколадной в синеватом свете лампочки.
— Всё в порядке, милый. В своё время я навидалась таких клоповников.
Мальчик доставил её из Принстона; вёл машину он быстро, но уверенно и, убедившись, что их никто не преследует, он оставил за собой тёмные пустынные улицы даунтауна Филадельфии. У «Гейлорда» они оказались под покровом ночи, уже сходившей на нет.
— Номер триста восемь, — шепнул юноша. Ковровое покрытие в холле местами было истёрто до самой основы и половицы жалобно поскрипывали. Проходя мимо одной из дверей, они услышали хриплое торопливое дыхание и длинный протяжный стон наслаждения. Стараясь заглушить эти звуки, её спутник закашлялся.
Он трижды постучал в дверь с номером 308. Она открылась, и в коридор упала серебристая полоса света. Мальчик остался в холле. Как договорено, он вернётся за ней через час.
Стоящий перед ней человек был невысок, и на нём был аккуратный синий костюм. На переносице держались очки без оправы, и она сразу же увидела дружелюбие его взгляда; хозяин номера сразу же отметил, что посетительницу не смущает убогость обстановки.
— Это честь для меня, мисс Джонс, — сказал он. — Я хотел бы оказать вам гостеприимство в более подходящем отеле, но вы должны понимать, в какой мы ситуации.
— Не обращайте внимания, — сказала она. — И называйте меня Джинни.
Она уселась за маленьким столиком и, повернувшись, увидела, что он предлагает ей чашку кофе и сахарную булочку.
— Как любезно с вашей стороны! Я жутко проголодалась.
Он улыбнулся, довольный тем, что может порадовать её.
— Я много раз слышал, как вы поёте, — сказал он. Его акцент, выразительный и сочный, как папайя, выдавал в нём образованного уроженца Вест-Индии, получившего образование в Оксфордском университете. — И всегда питал надежду, что встречу вас.
— Ох, бросьте, доктор Николет. Вы и сами достаточно известная личность… Я читала вашу книгу о золоте. Точнее, осилила только три главы. Господи, у меня голова чуть не лопнула.
Они рассмеялись, и он сказал:
— Зовите меня Ал… Вы очень обаятельны.
— И не будь вы женаты… — Она захлопала в ладоши. — Я бы с удовольствием исполнила эту роль, док.
— Ал, если вас не затруднит. — Он от души улыбнулся, глядя на неё. — И кстати, я женат.
Они пустились болтать. И когда она покончила с кофе и булочкой, оба они знали, что могут доверять друг другу или по крайней мере, рассчитывать на взаимное доверие, что, учитывая стоящую перед ними цель, означало одно и то же. Это взаимопонимание родилось из жестов, интонаций и улыбок, и если интуиция их подведёт, то долго им на этом свете не прожить.
— Я поняла, что вы не просили бы меня приехать, если бы это не было так важно для вас, — сказала она.
— Конечно, Джинни. — Он сидел на неудобном стуле с высокой прямой спинкой и вместе с ним подвинулся вперёд, оказавшись в нескольких дюймах от неё. — Мне искренне жаль, что нам не довелось встретиться раньше в Ч. Ф., чтобы мы могли предварительно обсудить ситуацию и подготовиться к ней. Теперь же я боюсь, что поступки и действия отдельных лиц приведут Ч. Ф. к краху. Мало кто из нас может предотвратить такое развитие событий, но есть два человека, которым это под силу — Альфред Николет и Вирджиния Джонс.
Она повела плечами.
— Я не считаю себя особенно умной. Но попытаюсь. Плохие новости?
— Джинни, как вы относитесь к «Гамалу»?
Она нахмурилась.
— К «Гамалу»?
— Вы хотите сказать, что не знаете этого слова? Что никогда не слышали его?
— Гамал. — Прислушиваясь к звучанию этих слогов, она рылась в памяти. — Гамал… да, как-то раз довелось услышать. Кто-то обронил его на встрече Ч. Ф. Помню, я ещё спросила, что оно значит. В ответ говоривший лишь что-то пробормотал. Я так ничего и не поняла. Не припоминаю, что оно на самом деле… Как вы его произнесли?
— Г-А-М-А-Л. — Он удивлённо уставился на неё. — Смысл этого слова знают, самое малое, человек сто среди «Чёрных Двадцать Первого Февраля» — а может быть, и ещё больше. Странно, что вам оно неизвестно.
— Я его не знаю. Так что помогите мне.
— Мне казалось, что вы в курсе всех дебатов на совете, — заметил он.
— Вы же знаете, что Данни Смит думает о женщинах, — с усмешкой сказала она. — Мне этот человек нравится, но для него все женщины — существа второго сорта. А поскольку я чёрная, то вообще попадаю в третий класс, не так ли?