— Ни при каких обстоятельствах штурмовые группы не будут стрелять в сторону белых заложников, — продолжал Хильдебранд. Он продолжал разминать кожаную спинку стула.
— Они вступят в бой лишь с чёрными террористами Ч. Ф. — но лишь в том случае, если те откроют огонь и речь пойдёт о самообороне. Шансы, что кто-то пострадает по ошибке, практически равны нулю. Спутать членов Ч. Ф. невозможно — все они носят чёрные свитера и зелёные джинсы.
Хильдебранд сделал паузу, напоминая профессора, который предлагает участникам семинара оспорить его логические выкладки, ведущие к единственно возможному решению. Лицом к нему теперь сидели пять человек, ибо секретарь Казначейства Ли недавно присоединился к ним, не переставая поддерживать контакты с загадочным миром финансовых проблем.
— Нет ли опасности, что от газа пострадают и войска, и люди в домах? — спросил Гарольд Осборн.
Хильдебранд одобрительно кивнул, словно старательный студент задал хороший вопрос, на который нетрудно дать ответ.
— Нет, — ответил он. — Все участники штурмовых групп будут в противогазах. Кроме того, когда вертолёты точно выйдут на цель — в чём у нас нет оснований сомневаться, учитывая элемент внезапности — периметр сброса будет рассчитан с предельным тщанием. Штурм-группы будут действовать за пределами этой линии и обеспечат обитателям домов возможность добраться до них.
Генерал обвёл помещение удовлетворённым взглядом, давая понять, что готов к следующему вопросу. Тот незамедлительно поступил от Ли Ворхи.
— Предположим, что «чернофевральцы», используя детей в виде живого щита, откроют огонь по военным…
Генерал понимающе кивнул. Такое развитие событий тоже было предусмотрено.
— Наши люди получили приказ не открывать огонь в таких обстоятельствах. Не исключено, что им придётся понести потери, прежде чем они сблизятся с противником и разоружат его.
Президент Рэндалл неторопливо изменил положение и, откинувшись, упёрся затылком в кожаный подголовник. Ему удалось пару часов подремать, но он так и не пришёл в себя и теперь ему казалось, что он обитает в этой комнате уже несколько недель.
— Не слишком ли многого мы требуем от солдата, Уолтер? — Рэндалл мягко дал понять, как он относится к педантизму генерала. — Рядом убили его приятеля, он понимает, что в любую секунду может прийти его черёд — и тем не менее, он не открывает огня. Такое трудно себе представить.
Хильдебранд нахмурился. В горних высях Пентагона такие до абсурдности малые потери, которые предполагал вопрос Президента, просто не учитывались, когда речь шла о столь высоком понятии, как «боевые действия».
— Не стоит забывать, мистер Президент, что эти люди — ветераны элитных частей, — предостерёг он. — Они были под огнём во Вьетнаме. Несмотря ни на какие провокации, они будут следовать приказу. На этот счёт у меня нет ни малейших опасений.
Рэндалл ещё глубже утонул в кресле, продолжая изучать Хильдебранда, который обстоятельно отвечал на очередной вопрос Осборна.
— Вы сказали, что в состав штурмовых групп входят только добровольцы, — заметил тот. — Сколько из них чёрных, генерал? У вас имеются такие данные?
Хильдебранд слегка порозовел и ощетинился.
— Не интересовался. Хотя, откровенно говоря, я был бы удивлён, если, учитывая вчерашний инцидент, среди двухсот добровольцев на каждой точке оказалось бы много чёрных.
— Поскольку несколько секунд все молчали, генерал сам задал вопрос: — Могу ли я подвести итог с военной точки зрения, мистер Президент?
Рэндалл кивнул. Хильдебранд стиснул спинку стоящего перед ним кресла.