— Министр обороны Эдельштейн и я видим сложившуюся ситуацию следующим образом, — сказал он. — Сейчас десять часов утра. Дома захвачены с вечера субботы, то есть, более шестидесяти часов назад. Если не считать оскорбительного вызова, поступившего из поместья Кроуфорда, силы, захватившие владения, не дают о себе знать. Они проигнорировали ваше предложение амнистии. Сдаваться они не собираются. Риск для жизни заложников возрастает с каждым часом. И что хуже всего, с каждым часом растёт опасность, что в крупных городах начнутся бунты чёрного населения. Из звонка мисс Джонс Гарольду Осборну мы знаем, что даже некоторые члены Ч. Ф. опасаются безумных призывов Даниела Смита к революции. Почти не подлежит сомнению, что в данный момент Смиту удалось выйти из горного района. Мы сидим на бочке динамита с сотней бикфордовых шнуров, которые в любой момент могут вспыхнуть. — Он помолчал для пущего эффекта, рассматривая лица слушателей. — Сочетание газовой атаки и штурмового натиска сулят 95 процентов успеха, что намного ниже уровня риска, приемлемого в обыкновенной военной операции. Я совершенно уверен, что, стоит вам отдать приказ, мистер Президент, и через несколько минут все заложники окажутся на свободе. А окончательная очистка домов разрядит всю ситуацию.
Рэндалл снова поёрзал на стуле.
— В теории всё это звучит неплохо, Уолтер, но кое-что может и не получиться. Вертолёты ошибутся в определении цеди. Их могут сбить. Передовые дозоры могут открыть огонь. Погибнут дети. Да всё, что угодно. А если в районе хоть одного из этих домов перестрелка затянется, то результатом может стать всеобщее восстание чёрных, чего мы так хотим избежать.
— Конечно, и такое возможно, — согласился с ним Хильдебранд, — но я повторяю, что риск минимален.
Рэндалл обвёл взглядом присутствующих.
— Пол?
— Я полностью согласен с Уолтером, — сказал министр обороны. — Подошло время действовать. Дальнейшее промедление может привести к исключительно опасным последствиям.
— Я против этого плана, — сказал Джой Ворхи. Прямота его слов напоминала о надёжности личных связей Джоя с Президентом. — Мы должны уладить это дело миром, и я думаю, что стоит продолжать усилия в этом направлении… хотя бы до конца дня.
— Я тоже так считаю, — сказал Осборн. — Если парашютисты перебьют членов «Чёрного февраля», гетто могут взорваться. Ситуация в чёрных общинах продолжает оставаться очень напряжённой.
— А я бы немедленно ввёл в действие план генерала Хильдебранда, — сказал секретарь Казначейства Ли. — Американские ценные бумаги пошли книзу по всей Европе. Торговцы повсюду избавляются от долларов, отдавая предпочтение более надёжным маркам и франкам. Ещё день — и начнётся мощное наступление на доллар. Биржи, которые только что открываются на восточном побережье, уверены, что оно грядёт уже сегодня. Дальнейшее промедление будет не только опасно, как говорит Пол. Мы можем оказаться на краю хаоса, с которым явно пытаемся заигрывать.
Встав, Рэндалл подошёл к длинному столу и сел на его угол. Похоже, что в моменты, когда приходилось принимать решение, ему было необходимо двигаться, пусть и бесцельно, словно мозг отказывался функционировать в состоянии неподвижности.
— Трое против двух за штурм. — Он было задумался, а потом повернулся к Осборну. — Когда мисс Джонс появится в моём кабинете, Хал?
— В любую минуту, — сказал Осборн. — Её чартерный рейс должен приземлиться в десять. Сейчас десять ноль семь.
Рэндалл поразмыслил.
— Первым делом я хотел бы переговорить с мисс Джонс, — сказал он. — И дам ответ примерно к одиннадцати. Сомневаюсь, что за этот час произойдут серьёзные изменения.
— При всём уважении, мистер Президент, должен не согласиться с вами, — сказал Хильдебранд. — Дальнейшие оттяжки значительно увеличивают степень риска.
Он по-прежнему стоял, вцепившись в спинку кресла и смотрел только на Рэндалла, не обращая внимания на остальных. Как ни странно, в этот момент смолкли и телепринтеры, словно не желая мешать диалогу между Президентом и генералом.
— Основания для импичмента, Уолтер? — чуть заметно улыбнулся Рэндалл.
— Нет, сэр, — ответил тот. — Вы главнокомандующий. И вы знаете, что я исполню любые ваши приказы. Но со всей настойчивостью, которую я могу себе позволить, хотел бы повторить, что оттяжка — это не самое умное решение.
— Я понимаю вашу точку зрения. — Рэндалл повернулся к морскому пехотинцу за пишущей машинкой. — Отметьте в отчёте точку зрения генерала, сержант. — На сухом стволе беспрекословной военной дисциплины внезапно пышно расцвёл цветок разногласий. Наделит ли история генерала своим лаврами? — Через час мы подведём итоги, — сказал Рэндалл. — Я попытаюсь к одиннадцати вернуться.