— Да, их нету. — Рэндалл погрузился в свои мысли и в ту же секунду оказался далеко отсюда, вместе с Кэти и Хелен в Стенфорде. Хелен побудет с Кэти, пока она не закончит подготовку на курсах Корпуса Мира, после чего улетит в Гану, где два года будет преподавать детишкам английский язык. Дорогая Кэти, его роза с шипами. Скоро и ей придётся расстаться с мечтами.
— Ну что ж, вернёмся к Ч. Ф., — сказал Рэндалл.
Ворхи понял, что минуты расслабленности кончились.
Они снова вырулили на главную трассу и готовы следовать по ней.
— Джой, — сказал Рэндалл, — вот что мне нужно от тебя: чёткое определение направления мысли. Скоро мне придётся принимать решение.
— Свои идеи я высказал в ходе совещания. — Ворхи почесал в затылке. Несмотря на прохладу в кабинете, он продолжал отчаянно потеть.
— Лишь чтобы они остались в письменном виде.
— Ещё бы, чёрт возьми! Своей маленькой книжкой Судного дня ты всех нас насадил на вертел.
Рэндалл пропустил мимо ушей его ехидный намёк.
— Теперь мы одни. И я хочу, чтобы мы поговорили на равных.
— О’кей. — Откинув голову на спинку дивана, Ворхи прикрыл глаза. — Попробую на равных, но ты напомни мне, о чём шла речь.
— Ты посоветовал мне выступить по ТВ, обратиться к Ч. Ф. с просьбой оставить захваченные дома и пообещать им в таком случае амнистию в случае согласия. Если же они откажутся, подготовиться к любому развитию событий.
— Точно, — Ворхи по-прежнему не открывал глаз. — Но ты кое-что упустил из виду, Фил.
— Что именно? Ради Бога, сядь как следует и посмотри на меня.
Ворхи подчинился. Скрести он сейчас под собой ноги, то был бы живым воплощением толстого Будды.
— Детей, Фил. Тех самых детей. Ты помнишь, что я был единственным из всех восьмерых, который упомянул о детях?
— Ну, предположим. К чему ты клонишь?
— Послушай, Фил, — сказал Ворхи. — Эти ребятишки — наш самый ценный капитал. Они есть во всех домах, и всего их больше дюжины. И теперь я спрошу тебя: о чём первым делом подумает каждая мать в стране, услышав твоё выступление? О захваченных домах? Что ж, будут и такие. О взрослых, которые оказались пленниками? О святом понятии частной собственности? Чёрт побери, Фил, — нет и нет! Она будет думать только лишь об этих детях. — Когда Рэндалл промолчал, Ворхи наклонился вперёд и поднял указательный палец. — Кого ставит в свою рекламу каждый производитель кукурузных хлопьев? Детей. Для кого играют рок-ансамбли? Для детей и подростков. Ради кого каждый отец горбатится всю жизнь на нудной и утомительной работе? Ради детей. О ком ты думал, кого любил больше всего последний двадцать один год? Кэти, твоего ребёнка.
— Хватит. Я не идиот. Что ты предлагаешь?
— Фил, — сказал Ворхи, — я думаю, ты должен раскрутить тему детей на всю катушку. Осени их сенью флага. Заставь людей плакать над ними. Забудь о праве частной собственности. Кого волнует несколько акров земли, куча кирпичей и груда водопроводных труб, принадлежащие богатым? Пусть каждая мать, каждый отец в стране, белые или чёрные, только и думают об этих бедных малышах, которых держат на мушке.
Поёрзав на диване, Рэндалл еле заметно кивнул.
— Как я и говорил, Джой, ты циничный сукин сын.
— Но ведь я говорю дело. Так? Фил, меня ты вокруг пальца не обведёшь. Я ведь знаю, что ты не собираешься поднимать войска и громить Ч. Ф., не поговорив предварительно со страной. Такого ты не допустишь. Это генералу Хильдебранду позволительно вести себя как человеку каменного века по нашим меркам, но все будут тыкать пальцем в тебя. Негры оказали тебе огромную помощь на выборах и, может быть, снова её окажут — если вообще будет это «снова». Так что ты не можешь отдать приказ «Патронов не жалеть!», ввести военно-полевые суды и всё такое. — Замолчав, Ворхи в упор посмотрел на своего друга. — Нет, ты выступишь по телевизору и произнесёшь самую потрясающую речь в своей жизни. И когда ты будешь готов к ней, я скажу лишь — взывай к этим детям. Пусть, чёрт побери, вся страна обольётся слезами.
Помолчав несколько секунд, Рэндалл с сомнением покачал головой.
— Эксплуатировать тему пленённых детей?
— Ага! — Джой ткнул в него пальцем. — Ты сам это сказал. Пленённых. Эти дети — пленники. Так что, чёрт возьми, бесчестного в том, что ты подчеркнёшь этот факт? Я ведь не убеждаю тебя врать. Просто я говорю, что ты должен вести себя, как толковый газетчик. Сделай судьбы детей главной темой своего выступления. Пусть страна увидит и услышит, в каком невыносимом положении оказались эти невинные ребятишки. Господи, да часть из них просто младенцы.