…Темнеет. Шоссе впереди превращается в мерцающую алым реку. Бесконечная вереница красных габаритных огней кровавой змеёй уползает вдаль, к темному горизонту.
Очередной блокпост — и за ним наконец начинается Львов. Едем по городу и наконец прибываем на вокзал. Прощаюсь с нашим замечательным водителем Игорем. От души благодарю. Дарю ему пачку сигарет и коробку вяленых фиников — больше мне нечего ему подарить. Игорь растроган, но старается не подавать виду. Вообще, все наши водители — настоящие подвижники. Гнали автобусы почти двое суток напролет, урвав за все это время жалких два-три часа сна, зачастую не успевая даже перекусить, обгоняя другие машины по встречке, до хрипоты убеждая патрули на блокпостах и между ними пропустить скорее нашу маленькую колонну…
Низкий им поклон.
…Львовский вокзал. Тысячи беженцев. Вавилонское столпотворение. На удивление, не особо шумное. Все пришиблены войной и бегством, а потому ведут себя достаточно тихо. Медицинские палатки. Костры и мангалы, на которых волонтеры готовят еду и раздают ее беженцам. Взаимопомощь и поддержка — это то, что я наблюдал всю дорогу из Харькова. Наблюдаю и здесь, во Львове. Нет ругани, злобы, ожесточенных споров, драк. Никто ни на кого не кричит. Общее горе сплотило украинцев как никогда, и в трудную минуту большинство людей проявляет свои лучшие качества.
Полночь.
Олег
Ночь прошла относительно тихо.
Были сирены тревоги. Уходили с женой в коридор. Временами громыхало, но не слишком близко. Это сейчас называется тихо.
Были проблемы с мобильной связью и интернетом. Сейчас работает, но так себе.
Пойду гулять с собакой.
Мы живы.
Дмитрий
Заполночь у вокзала нас встретил Александр, наш читатель из Львова на своей машине. Привез нас к себе домой. Вкусно накормил, предоставил широченную кровать, на которой мы уместились все втроём. А сам лег спать на кухне: у него однокомнатная квартира, и другой кровати или дивана нет.
Наутро сходили по магазинам, докупили необходимое: здесь, во Львове, почти все магазины работают, и очередей нет — даже как-то непривычно. И хлеб есть! Причем разный и очень вкусный. Никогда не думал, что буду радоваться и удивляться наличию хлеба в магазине. В Харькове с началом войны хлеб пропал довольно быстро.
К вечеру Александр перевез нас к своим друзьям, тоже нашим читателям и замечательным людям. Андрей, его прекрасная и очень активная жена, двое детей — маленькие девочки — и пожилая мама Андрея. Зато и квартира у них куда побольше. Место нашлось всем. Поужинали, поговорили. Андрей и его жена развили бурную деятельность и через знакомую женщину-риэлтора нашли квартиру, которая сдается. Это было или чудо, или огромное везение. Львов переполнен беженцами, любое жильё нарасхват, и его уже практически нет. Но оказалось, что семья беженцев, которым была обещана эта квартира, остановится в другом городе, квартира освободилась, и я успел ее «застолбить». Завтра поеду подписывать договор и заселяться.
Олег
Мы живы. Мы беженцы.
Такие дела.
Ночь перед отъездом была адской. Город утюжили штурмовики. Гремела канонада. Дом, где живут мои дети и внук, разбомбили. К счастью, дети незадолго до этого перебрались к нам.
Эвакуация разметала семью в разные места. Мы с женой вместе. Это великая радость. Да и соавтор неподалеку.
Ужасы дороги сейчас описывать не хочу. Скажу другое: вокруг было множество прекрасных людей. Помощь, взаимовыручка, поддержка — это просто чудо.
Мы в Украине. Без подробностей.
Мы живы.
Я шел по битому стеклу
Зимою на вокзал.
Желвак коверкал мне скулу,
Я многое сказал
Увечным куполам церквей,
Развалинам домов,
Киоску (от меня правей),
Рекламе (от меня левей),
А в небе меч (азохен вей!)
И я как тот Дамокл.
Меч не висит — клюет, разит,
Распоясался, паразит.
Я шел с заплечным рюкзаком,
За мною шла война,
Так дед мой топал с вещмешком
В лихие времена.
Был сорван люк, текла вода,
Сливаясь в мёрзлый ров,
Плясала на костях беда,
Смеялась, дрянь: «Вот это да!»,