Ещё два месяца назад семья Алувирэла жила счастливо и не ведала горя. Его отец был высокопоставленным эльфом из высшего сословия, главой Дома Штормовых Ветров, и в тоже время пользовался уважением у простых жителей, на которых большинство таких, как он смотрелисвысока… но его отец был другим. Он всегда заботился об обычных эльфах, всячески стараясь улучшить их жизнь, преподнося им всяческие блага. И в этом деле он был не один, ему также помогало несколько таких же эльфов, что и он, чей высокий ранг соответствовал их материальному состоянию. Но, как правило, у отца Алувирэла естественно были завистники, которые всей душой желали убрать «назойливого вредителя», как считали они сами. Потому как Велройм, отец Алувирэла, был не просто уважаем, а любим всеми за свой добрый характер и в не меньшей мере располагающую внешность: длинные белые волосы, пронзительные карие глаза, параллельно выражающие всю глубину и мудрость эльфа, прожившего не одно столетие. Высокий и широкоплечий, он внушал уважение у союзников и даже у врагов, ибо являлся не только государственным деятелем, но и сильным воином, который не единожды демонстрировал свои навыки, владение мечом и луком на поле боя. Чем впоследствии заработал ещё больший авторитет.
Но однажды завистливые дворяне сделали свой ход. По непонятным причинам Велройма поразила странная болезнь. Данное событие заставило сильно забеспокоиться родственников Велройма, ведь для любой хвори эльфийский организм был подобен неприступному бастиону, так как эльфы практически не болели. Отец Алувирэла частенько стал чувствовать всяческого рода недомогания, его часто клонило в сон, а температура его тела была невероятно высокой. Он все списывал на усталость и переутомлённость, не подозревая о том, насколько серьёзная его поразила болезнь. Разумеется, он ничего не воспринимал всерьёз: ни симптомы, ни безуспешные просьбы своих детей и супруги обратиться к лекарю.
Все было тщетно.
Велройм продолжал свою деятельность, не задумываясь о своём состоянии, кое ухудшалось всё больше с каждым днём. В один холодный осенний день, лёжа на смертном одре, глава Дома говорил слова прощания своей семье. Истощённый, подавленный и обессилевший от невыносимых болей, он держал руку своей супруги, которая сидела на краю кровати и смотрела на бледное, но в то же время умиротворённое лицо супруга. Его уже практически слепые очи смотрели куда-то в пустоту. Они, казалось, не замечали ни жены, ни детей, сидевших рядом с ложем на стульях с высокими спинками, виртуозно воссозданных из дерева.
Слепой взгляд аристократа был направлен в сторону пустого угла в конце комнаты, в котором не было ничего примечательного. Но судя по удивлённым глазам Велройма, складывалось ощущение, будто там кто-то стоял. Кто-то невидимый, но в то же время не внушающий никакой опаски… Это осознала вся семья умирающего эльфа сразу после того, как услышала его последние слова.
— Прощайте, дети мои. Прощай, любовь моя, — молвила угасающая душа эльфа. — Ангел уже пришёл за мной… дабы провести меня на Суд Создателя. Но не печальтесь о завершении моей земной жизни… Живите дальше и радуйтесь каждому прожитому моменту… Ведь придёт время, и мы воссоединимся в лесном Чертоге Алира.
Мы будем вечно жить там… в лучшем из миров. Гулять средь вечнозелёных деревьев в землях, где царит Вечная Весна. Слушать радостное пение птиц, вьющих гнёзда. Ощущать приятные дуновения ветров.
— Да, папа, — сквозь слёзы выдавила из себя Мириль, понимая то, что говорит с отцом в последний раз.
— Без сомнений, любовь моя, — вытирая глаза, выговорила супруга Велройма. — Мы всегда будем вместе.
Эльф улыбнулся, заглянув в мокрые от слёз глаза жены.
Он знал, что они сейчас испытывают… То болезненное чувство горя и глубочайшей печали… От этого в глубине собственной души ему, как и им, становилось невыносимо. И вина за происходящее тяжким грузом свалилось на него.
Ведь послушай он ранее советов своей семьи, этого можно было бы избежать. Но всё сложилось так, как сложилось. Во всём был виноват сам Велройм… и он знал это.
— Сынок!
Эльф медленно повернул голову в сторону большого окна, что находилось позади него. Попутно ловя своим взором заплаканные глаза дочери, он увидел своего сына, что сидел у окна, аккурат подле спинки кровати.
Алувирэл молча смотрел в пол, будто ничего не замечая, но на оклик своего умирающего отца он поднял голову и заглянул в застеленные туманом очи.
— Береги свою мать и свою сестру… ибо они всё, что осталось у тебя, сын, — тяжело дыша, проговорил Велройм. — Что бы ни случилось, помни: ты один из Ордена… Ты призван защищать свой народ и всех тех, к кому судьба была не благосклонна, — эльф умолк и, улыбнувшись, произнёс: — Хех. Всё время забываю. Последователи не верят в судьбу.