Кот сутки на морозе, под снегопадом, в пургу.
— Да он тридцать раз мог в снег по уши провалиться и остаться там навсегда — отплёвываясь от попавшего в рот снега, просипел я.
Погода давала прикурить по полной программе, ещё утром ветер не так завывал. А сейчас в трёх шагах ничего не видно, гул стоит такой, что не слышно ничего.
— Может вернуться? Ну его, этот городской променад — подумал я, завязывая шапку поплотнее.
Мысли о возвращении то приходили, то уходили, а я, как тот караван и собака, слушал их и двигался вперёд, разгребая ногами снег, обильно засыпавший дорогу. Лишь достигнув улицы с деревянными домами, сообразил, что пришёл не совсем туда. Мне надо было раньше свернуть правее, а я, как робот, двигался вперёд. Воспоминания о вчерашней поездке на санках так на меня повлияли, что ли? Медленно двигаясь по ветру и соображая, как же дальше быть, я незаметно для себя добрался до пожарного щита, висевшего на фасаде второго дома. Почти неосознанно посмотрел на странного вида железячку, с овальной ручкой на одном из её концов, приблизился к ней и выдернул полутораметровую штуковину из металлического захвата с такой решимостью, как будто только за этим сюда и шёл.
— Не пойду дальше. Заплутаю. Замёрзну и пропаду — уже решив, чем стану тут заниматься, рассказал я себе, почему буду это делать именно сейчас.
Припомнив вчерашний день, менять последовательность действий и не подумал. Прошёл немного дальше и без раздумий начал вскрывать дверь, в доме под номером один. Делал это решительно, жёстко и азартно, но замок, находившийся внутри обычной деревяшки, стойко терпел всё и в закрома свои не пускал.
— Собака — с силой ударив ломом по хилому козырьку, висевшему над маленьким порожком, зло выругался я, примерно минут через двадцать.
Вроде бы плёвое дело, но оно оказалось мне не по плечу. Выход из любой ситуации, конечно, есть, почти всегда. Нет ничего проще, чем стукнуть пару раз по стеклу и дальше смело пробираться к цели, но как потом его восстановить, при полном отсутствии исходного материала. Оставить так? Ещё проще простого. Но вдруг, чуть позже, возникнет необходимость этот домик обживать. Как с этим быть? Заселяться в соседний? А если нас много будет, что тогда? Одни вопросы, без однозначных ответов. В общем пока осмотрюсь, а там видно будет.
В жилище имелось целых четыре окна. В том смысле, что это достаточно много для небольшого объёма постройки, да и в том, что их пока никто не разбил, тоже имелась логика момента. Два смотрели прямо на меня, пряча свой бесстыдный взгляд за продолжавшей тоскливо завывать, порывистой метелью. Третье примостилось на боковой стене, оно чуть меньше, сильнее проморожено и просто так к нему не подойти. Существует преграда в виде сугроба, небольшого количества дров вдоль той же стены и железной бочки, наполовину засыпанной снегом. А вот последнее, по размерам больше похожее на форточку и расположенное под плоской крышей, было мне и вовсе недоступно. Нет, если подпрыгнуть я и его легко разобью, но внутрь пробраться всё равно не сумею, мои габариты сделать это не позволят, даже если всё скину и разденусь до самых трусов. В принципе, вот прямо сейчас, расколотить хотелось всё, на что лицезрею. А нефиг в дом не пускать, тоже мне нашли забаву. Умом понимаю, что стёкла здесь ни при чём, а душа не на месте, так и хочется кому то отомстить за конфуз с дверями. Сделав круг почёта, вокруг малогабаритной постройки, снова уставился на преграду и её стойкий замок. Обычная дверь, не кусочка железа, даже ручка и та деревянный кругляш.
Уходить вот так, несолоно хлебавши, я не очень люблю, но ломиться из вредности, тоже не хочу. Не вижу в этом большого смысла.
— Да чтоб ты сдохла. Сволочь! — в сердцах выкрикнул я, воткнув в землю лом, прямо у самого порога. — Ну ничего. Завтра с топором приду. Тогда посмотрим, кто из нас смеяться будет.
За топором этим ещё топать надо, к машине, а задувает будь здоров, но настроение такое, что готов идти куда угодно, хоть за тридевять земель, лишь бы не чувствовать себя проигравшим.
Обратно возвращался резво и в «бочке» почти не задержался. Выпил пол кружки кипячёной воды, взял необходимое для переноски предметов, ещё раз зафиксировал отсутствие кота и зашагал вперёд, по хорошо знакомому маршруту. Ветер крепчал, видимость слабела, но я упрямо лез через колючий снег, атаковавший меня отовсюду.
— Ничего, назад идти будет легче. Это сейчас трудно, когда дует в лицо — успокаивал я себя, на коротких остановках.
Делать их приходилось всё чаще и чаще. Утренние следы полностью занесло, ориентиры в метель почти не помогали, но промахнулся не на много, вышел левее метров на пятьдесят. Обрадовался, могло быть и хуже, при такой погоде всё может быть. Несколько минут потратил на очистку машины и уборку снега вокруг неё. Секунд тридцать заводил промёрзший двигатель Нивы. Думал придётся дольше возиться, но обошлось, аккумулятор своё дело сделал чётко. Потом залез в багажник, где отыскал топор, небольшой, с прорезиненной ручкой, приобретённый мной ещё в Москве. Затем приступил к загрузке консервов, их надо в первую очередь забирать, как банки поведут себя на морозе, никто не сможет мне рассказать. Экспериментировать же со стратегическим запасом, всё равно что сук пилить, на который присел, спасаясь от огромного медведя. Мифический ангар так и не найден, а в местных магазинах шаром покати. Закинул одну коробку рыбных консервов, в принесённый из дома мешок, но этого показалось слишком мало. Выкинул из двух сумок, что загрузила в Ниву Лиля, всё что находилось внутри. Затолкал в них ещё три с половиной коробки тушёнки, безжалостно связал фирменные ручки приватизированной ранее верёвкой, вырубил прогревшуюся машину, закрыл её на замок, приспособил сумки на плечи, в руки взял мешок и уверенным шагом отправился назад, к уже обжитому дому. Ветер не стихал, а мороз, по ощущениям, приступил к стремительной атаке и это днём, когда за плотными облаками солнце где то висит. Что же будет вечером и ночью? Бр-р, даже думать об этом сейчас не хочу.