Впрочем, муравей-ратник, у него не было собственно имени, а нечто вроде номера, состоящего из комбинации особых излучений и запахов, не любил и чересчур открытых Пространств. Нападения там подразумевались со всех сторон, а укрыться было негде, такие места отнюдь не возлюбишь! Потому и предпочитал ратник Икс-фермент-Тау, назовем его для удобства хотя бы таким, может быть, странным, но по человеческим законам сконструированным именем, Икс-фермент-Тау, предпочитал места не тесные и не просторные. Средние, одним словом.
Вообще, нашему солдату-муравью не нравилось все крайнее, через меру избыточное или явно недостаточное. Он был, как сказали бы люди, центристом, избегал любого экстремизма, будь он левый или правый, без разницы.
«Если бы у нас в муравейнике началась перестройка, — неожиданно для себя подумал муравей, — то образовал бы партию здравого смысла».
Икс-фермент-Тау не удивился, муравьи лишены такой, чисто человеческой способности, само осознание здравого смысла как понятия было чуждым для него, хотя именно по этим принципам было устроено существование стройной системы, вобравшей в себя многие тысячи сородичей.
В некоей степени Икс-фермет-Тау представлял, что все действия его определены необходимостью исполнения предназначенного ему судьбою долга, и эта взаимосвязь не была примитивно рефлекторной, ибо муравей умел решать логические задачи, выбирать лучшие или более радикальные пути преодоления препятствий, которых оказывалось у него в солдатской ипостаси великое множество.
Вот и сейчас, созывая караульную смену, во главе которой Икс-фермент-Тау в качестве старшего наряда нес вахту у главного входа в муравейник, он получил сообщение о необходимости свободным от дежурства начальникам патрулей собраться в главном зале, за которым находились тщательно охраняемые покои Матери Рода.
Причины общего сбора заранее не сообщались, но Икс-фермент-Тау знал, что речь там пойдет о походе в соседний муравейник, откуда давно уже приходили нехорошие вести о сложившемся там бедственном положении.
«Надо, конечно, помочь соотечественникам, — озабоченно подумал Икс-фермент-Тау, неторопливо поворачивая крупную голову, украшенную зоркими фасеточными глазами, чтобы получше рассмотреть, как занимает посты новая смена, ею командовал Лямбда-фермент-Фита, давний знакомец Икса, с ним последний дважды участвовал в довольно опасной экспедиции к муравейникам, населенным Formica fusca.
Рыжие муравьи издавна нападали на муравьев черных, перетаскивали в собственные владения их куколки, кормили ими иждивенцев. Те, кого не успевали съесть, выводились и жили с похитителями одной общиной, начисто забыв о том, откуда они происхождением, ибо резонно считали родиной тот муравейник, в котором появились на свет.
Лямбда просигналил Иксу о том, что его солдаты заняли посты, приняв от прежних караульных вахту, и спросил: не знает ли тот каких-либо новых сведений о терпящих бедствия соотечественниках.
Начальник патруля приподнял правую среднюю пятичлениковую лапку, потом такую же левую, что означало бы у человека пожимание плечами, и ответил в том смысле, что как раз и отправляется туда, где знают побольше, нежели они сами.
— Разве ты не слыхал сигнала общего сбора?
— Разумеется, — ответил Лямбда-фермент-Фита. — Но ведь ты у нас из тех, у кого пробиваются крылья…
Это был всегда раздражавший Икса намек на особую его сообразительность. У рабочих муравьев, как впрочем, и у солдат, которые отличались от первых большой головой с сильно развитыми челюстями и крепкими передними лапками, тем не менее, никогда не бывало крыльев.
Их даровала судьба только тем муравьям, которые ничем, кроме спаривания, не занимались. Да и этим сомнительным, с точки зрения солдата, делом строгий уклад муравьиного бытия предписывал заниматься единожды за всю жизнь. Поднявшись в воздух, любовники самозабвенно предавались экстазу, после чего падали на землю. Крылатые ухари-самцы погибали, а оплодотворенных самок солдаты утаскивали в подземелье, дабы включить их в дальнейший процесс продолжения рода.
Икс-фермент-Тау не однажды приходилось участвовать в подобных операциях и никаких чувств, кроме смутного раздражения, начальник патруля не испытывал. Он понимал, что такое необходимо, но сам даже и представить себя не мог на месте крылатого красавца, теперь жалко и непотребно валявшегося на земле поодаль от бывшей подруги.
Быть крылатым представлялось ему необходимым для чего-то другого. Икс-фермент-Тау гордился тем, что он солдат, видел в наличии крыльев некое уродство, хотя никогда не делился этими соображениями ни с кем.
И все-таки намек на пробивающиеся крылья означал наличие особого ума. Но вот этим, по мнению Икса, крылатые любовники как раз и не отличались. Видимо, это выражение, думал он иногда, пришло из древних времен, когда и у солдат были крылья, они, разумеется, способствовали лучшему исполнению ими воинского долга. Ведь имей он и его товарищи крылья — куда легче было бы поддерживать порядок при движении колонн, а это одна из главных обязанностей муравьев-солдат.
Он коротко попрощался с Лямбдой, отдал необходимые распоряжения подчиненным. В его патруле были и зрелые парни, из тех, кто прошел через все виды профессий, от уборки маточных гнездовий, через должности няньки при куколках и строителя ячеек и туннелей к почетным обязанностям охотника и разведчика, требующих способностей мгновенно ориентироваться в нестандартных ситуациях и выбирать оптимальные решения. Были и молодые муравьи, изначально предназначенные для охранной службы, те, у кого сразу проявились способности к военной профессии.
Это определяли самые мудрые Рода, заслуженные муравьи, главы семейств, возраст которых перевалил за пятнадцать лет. Поскольку век муравьев не превышал двадцати, последнюю четверть жизни наиболее опытные особи из заслуженных военных определяли как период руководства муравейником. И Икс-фермент-Тау знал, что через год — ему исполнилось уже четырнадцать лет — он по всей вероятности займет место одного из старейшин, определяющих судьбу их Рода и Федерации.
«Не выбрали в народные депутаты России, стану избранником в муравейнике», — усмехнулся Икс-фермент-Тау.
Эта неизвестно откуда пришедшая мысль как бы поразила мозг бежавшего по туннелю вглубь подземного жилища солдата. Закованный в броню хитина, неустрашимый и целеустремленный, он вдруг остановился, растерянно посунулся в сторону, настороженно поводя лобастой головой, быстро щупая воздух усиками-сяжками.
Его суставчатые антенны, выраставшие из шарниров, расположенных в ямках между фасеточными глазами, ими Икс видел в сдвинутом цветовом спектре, антенны Икс-фермент-Тау беспокойно шевелил метелочками жгутиков.
«Десятым члеником антенны, — несколько очумело размышлял муравей, — я определяю врагов, одиннадцатым воспринимаю следы на тропинках охотничьих угодий, двенадцатый членик ведает у меня запахами родного дома… Только отчего мне лезет в мозг, который, считают люди, умнее собачьего, эта мура? А что вообще означает слово мура? Черт побери! Надо спешить в главный зал на совещание старейшин, а я тут прохлаждаюсь…»
Икс-фермент-Тау разомкнул и сомкнул мощные острые челюсти-жвалы и на языке поз изобразил крайнее недоумение.
«Я могу развить скорость в двести пятьдесят километров в час, — подумал муравей. — А что такое километр? И откуда приходит эта информация… Ах да! Я читал об этом в фантастическом романе Юрия Никитина «Мегамир». Хороший он писатель, Никитин… О человеческих качествах его распространяться не буду, как-никак, а работали в «Отечестве» вместе, а сочиняет Никитин крепко.
Да, но что такое писатель? А каков он человек? Про человека мне кое-что известно… И каков он есть, мегамир?»
Ответа на этот вопрос Икс-фермент-Тау не получил. Наваждение, которое так неожиданно остановило его в туннеле, разбросало сознание муравья, вдруг исчезло.
Икс-фермент-Тау встряхнулся, явственно услышав зов старейшин, запечатлел сигнал в памяти и резко побежал туда, где его ждали.
Совещание началось, едва припоздавший начальник патруля выдвинул из-за поворота туннеля антенны и подал сигнал: Я здесь.
Говорил самый старый из руководителей Рода, мозг которого был изощрен многими опасностями, им преодоленными, хитроумными решениями, которые не раз и не два спасали муравейник. Ему было уже двадцать два года, но муравей Альф-фермент-Юс был еще в самой поре, хотя и превысил среднюю норму муравьиной жизни.
Икс-фермент-Тау помнил, как два года назад, когда многочисленная группа фуражиров отправилась за продовольствием к новому, открытому им, Иксом, участку. Отправилась и не вернулась. Погибла целиком, попав под черную смерть, которая обрушилась на них сверху. Это люди обрабатывали лес ядохимикатами.
В муравейнике, лишившемся большей части кормильцев, началась паника. Но Альф-фермент-Юс не растерялся. Твердой рукой навел порядок, взял под контроль сохранившиеся припасы, разделил уцелевших солдат на отряды. Часть ратников он послал за помощью в соседние муравейники их Федерации с просьбой поделиться кормом, а часть, организовав срочное обучение, превратил в фуражиров и отправил на неповрежденные ядом участки леса с наказом без пищи не возвращаться.
За старым Альфом начальник патруля знал и другие подвиги, бывал с ним на поверхности, ходил в набеги на участки враждебных сообществ, попадал в различные переделки, опасные положения. В последнее время Альф-фермент-Юс муравейника не покидал. Ему попросту запретили это, потому как берегли, учитывали громадный жизненный опыт, который хотелось сохранить для других старейшин, более молодых, хотя и достойных.
— Мы собрались здесь для того, чтобы решить, как помочь Третьему муравейнику нашей Федерации, — передал сородичам Альф-фермент-Юс. — Сегодня оттуда прибыла представительная делегация старейшин, они лучше, нежели я, расскажут о том бедственном положении, в котором они оказались. Поэтому передаю слово Бэта-фермент-Рцы.
— Муравьи! — различил сигнал старейшины рода, входящего в Федерацию, насторожившийся начальник патруля. — Нас постигла беда, которая, как вы знаете, довольно часто приходит в наши дома, уничтожая изнутри. Если вы не поможете нам, Третье сообщество погибнет. Самим нам не справиться, мы уже пытались и неоднократно. Муравейник серьезно болен. Спасите души ваших братьев самым резким, физическим воздействием на их одурманенные отравой тела!
— Что же произошло? — взволнованно пробился сигнал одного из самых молодых начальников патрулей.
— Беда известная, — печально произнес Бэта-фермент-Рцы. Уже не раз и не два приходила она к нам, на погибель муравьиного рода. Нас снова губят ломехузы!
«Опять они! — чертыхнулся, скрестив антенны, Икс-фермент-Тау. — И здесь в муравьином мире, не дают мне покоя…»
В зале начался шум, сигналы накладывались друг на друга, отовсюду слышались конкретные предложения, но общий их смысл был направлен к тому, чтобы немедленно помочь братьям по Федерации.
Икс-фермент-Тау почувствовал, что сознание его снова раскололось, и к знанию о жуке Ломехуза и родиче его — Атемелесе прибавились человеческие знания о космических пришельцах, посланцах Конструкторов Зла, которых люди назвали именем коварных насекомых, разрушающих сейчас родной дом соседей муравья-солдата.
«Да минет нас чаша сия, — подумал Икс-фермент-Тау. — Но кто же я такой? Муравей или человек?»