Эль встала рядом с плазмаганом наготове, а Вик достал из медпакета тест-полоску. Вода оказалась пригодной — после фильтра. Они наполнили фляги, смочили лица, но задерживаться у ручья Сай не позволил.
— Ночью тут лучше не ходить, — сказал он, когда свет между деревьями вместо нежно — оранжевого стал коричнево-серым.
— Мы прошли слишком мало, — заметила Эль.
— Нам надо беречь силы. Путь впереди неблизкий!
Место для ночлега он выбрал выше ручья, под корнями старой сосны: земля там была сухая, и ветер не задувал сюда напрямую. Эль порывалась доказать, что в полутьме тоже можно идти вперед, но зацепилась за корень, чуть не упала и, наконец, угомонилась.
— Так, — сказал Сай, сбрасывая рюкзак. — Пока совсем не стемнело, надо развести костёр.
Вик и Эль переглянулись.
— Что такое «костёр»? — спросила Эль.
Сай на секунду опешил. Он всё время забывал, что его спутники выросли в мире, где огонь бывает только аварией.
— Это… ну, горящие дрова. Такая штука, от которой тепло и на которой можно приготовить еду. И зверей она отпугивает.
— А дрова — это что?
— Сухие ветки, куски дерева. Всё, что горит. Соберите всё сухое, что найдёте, только с земли, не с деревьев — живое дерево сырое, гореть не будет.
С дровами вышло глупо. Веток вокруг лежало сколько угодно, но Вик понятия не имел, какие из них годятся. Эль притащила целую охапку сырых, с зелёной хвоей, и очень собой гордилась. Сай молча выбросил половину.
— Тонкие сухие сначала, — подсказал Майор. — Потом чуть потолще. Потом — нормальные, с руку толщиной. Не пытайтесь сразу сжечь бревно!
Когда растопка была сложена шалашиком, Сай вдруг замер над ней в замешательстве. Он привычно хлопнул по карманам — и помрачнел. Дома огонь зажигали от плиты, от зажигалки, от домового контура. Здесь не было ничего.
— В чём заминка, наследник? — поинтересовался Майор.
— Нечем поджечь, — нехотя признался Сай.
— Поразительно. Два городских дикаря и один лесной, и все трое беспомощны перед кучкой веток. Напоминаю: у девушки на ремне висит плазмаган. Минимальный импульс, по касательной.
Эль просияла и выставила плазмаган на минимум.
— Если сожжёшь нам лагерь, — предупредил Вик, — я всем расскажу, что ты боишься жуков.
Эль вспыхнула:
— Я не боюсь жуков!
— Тогда зажигай аккуратно, а то все будут думать иначе.
Короткий всплеск плазмы лизнул сухую растопку. Та густо задымила, занялось пламя. Поначалу оно неуверенно дрожало, будто само не верило, что ему разрешили появиться на свет, потом — взялось за ветки, поднялось выше, ожило, зашевелилось красным и жёлтым.
Эль смотрела на него как зачарованная.
— До сих пор я видела только, как горят кабели, — тихо сказала она. — Куча дыма и ничего красивого. А это… просто горит. И правда, майор, на это так и хочется смотреть! Вечно бы на него глядела!
Вик подбросил дров и понимающе хмыкнул. На станции открытый огонь означал сирену, вонючий дым, пену, изоляцию отсека и штраф — если ты выжил. Здесь огонь стоял между людьми и темнотой, потрескивал, грел руки и ароматно пах деревом.
Вик сидел у костра, смотрел на языки пламени — и чувствовал, как медленно отпускает тревога, которая вот уже второй год, с начала болезни матери, была его неизменной спутницей. И оттого злился.
Злился, потому что тело понимало быстрее головы: именно так и должны жить люди. Не в кишках астероида, не возле фильтров, не рядом с дверью хосписа, где продление жизни стоило десять солидов в день. У воды. У огня. Под деревьями. Вдыхая свежий воздух и чувствуя ветер на лице.
От созерцания огня быстро проснулся голод. Достали концентраты. Эль уже собралась привычно грызть брикет всухомятку, но Сай отобрал его, нарезал ножом на кубики и показал, как насаживать их на очищенные прутики и держать над углями — не в пламени, а именно над углями, чтобы не сжечь.
Кубики зашипели, покрылись румяной корочкой. Вик снял первый, подул, осторожно откусил.
— Слушай… а ведь так намного вкуснее, чем обычно!
— Дым любую еду делает лучше, — кивнул Сай. — Хотя вообще-то здесь концентраты никто не ест. Здесь едят натуральную пищу.
— Это какую?
Сай глядел в огонь, и голос его потеплел.
— Здесь рыба бывает жирная — если из холодной реки. Её жарят с солью. Мясо коптят. Хлеб пекут из зерна — из настоящего, не из белковой муки. Яблоки пахнут ещё до того, как их разрежешь. Сыр… настоящий сыр, а не синтпласт с ароматизатором.
Эль посмотрела на него с откровенным недоверием.
— И всё это просто едят?
— Обычно да.
Вик встрепенулся:
— А прямо сейчас можно что-нибудь добыть? Кроме ягод?
— Ночью — нет. Ночью в лесу добывают только неприятности.