Жрец вернулся в свой шатёр и зажёг стоящие вокруг походного алтаря толстые свечи из сала орагров. Последнее жертвоприношение дало много пищи для ума и следовало как можно скорее сообщить главе ордена.
С того дня, когда Таатир вар-Акос оказался во власти С"айхиис возле него всё время находился как минимум один жрец дабы подпитывать стремление меча к Ивокарису, а так же быть толкователем воли богов. Раз в четыре седмицы богам подносили две-три жертвы из числа рабов, а по прошествии трёх лун в качестве жертвы выбирался один из новорождённых. Такое подношение давало наибольший прилив энергии, после чего боги являли свою волю.
Жрец извлёк на свет небольшой сундучок, в котором хранилось самое необходимое для жертвоприношений, а также для связи с Верховным настоятелем. На стол легла керамическая плошка с небольшим пестиком, ритуальный нож и кожаный мешочек до краёв наполненный фалангами детских пальцев. Выудив из мешка несколько костяшек, жрец кинул их в плошку и уверенными движениями принялся растирать в пыль. Закончив, подхватил с пола коптящую свечу и слил растопленное сало в плошку. Так же туда полетело несколько пряных кореньев и щепотка нюхательной соли.
Продолжая растирать ингридиенты, жрец стал зачитывать необходимый наговор. Когда последнее слово затерялось под куполом шатра, он полоснул ритуальным ножом по предплечью и наполнил плошку до краёв. Перетянул рану, вылил содержимое плошки в заранее приготовленный серебряный кубок и выдохнул слово-ключ.
В тот же миг над кубком полыхнуло, но через секунду огонь исчез, а над багрово-чёрным содержимым возник образ одного из Верховных.
- Говори, - без всяких приветствий произнесли призрачные губы. Такая связь отнимала у вызываемого изрядное количество сил и потому жрец начал без прелюдий:
- Таатир становится неуправляем. С"айхиис заполнил всё его сознание. Скоро я не смогу его сдерживать.
После некоторой паузы Верховный произнёс:
- Я пошлю в помощь дюжину сильных жрецов. После их прибытия скажи Таатиру, что боги благословляют его поход.
Образ настоятеля поплыл, а затем и вовсе изошёл белёсым дымком. Жрец отставил кубок и улыбнулся - ещё немного и они пересекут Пограничный Кряж. И тогда маги умоются кровью. Время старых богов близится...
Глава четвёртая
- Наверняка тот, кто поставил на этой равнине первый дом, был малость кривоват на один глаз, - сказал Вальдрес, глядя через стрельчатое окно на унылую площадь перед замком. - Это ж надо было додуматься - тянуть улицу от ворот не к Ратуше, а к казармам.
- Ты рассуждаешь как типичный житель столицы, - отозвался Артивос, присаживаясь на подоконник. - Привык в Ивокарисе к широким улицам, да площадям... А Смер - город военный, и гроссмейстер Дар-Канн тут значит больше, чем губернатор. Вот улицы и выстроились вокруг замка.
Вальдрес и его давний приятель, с которым они когда-то учились (ныне занимающий пост придворного мага Смера) любовались заходящей Иссилой из окон замка Эрр. По правде сказать, Артивос впервые его сюда привёл. До этого Вальдрес жил в доме друга, но ни разу тот не приглашал посетить хозяина военной силы Смера.
- Напомни-ка, для чего мы попёрлись к гроссмейстеру, вместо того, чтобы пить вино и тискать твоих пышных служанок? - с улыбкой спросил Вальдрес, хотя улыбка получилась натянута - после утреннего инцидента в голове до сих пор набатом пульсировала кровь.
- Ну, коль скоро ты решил покинуть наш забытый богами городок, - не отрываясь от созерцания вечерних улиц, ответил Артивос, - хочу, чтобы твой путь до Пограничного Кряжа был лёгок и приятен. А для этого нужно плыть, а не протирать зад в седле, - приятель, наконец, соизволил повернуться к Вальдресу и тот заметил в уголках улыбающихся глаз промелькнувшую тревогу.
Откровенно говоря, Артивос с самого утра был сам не свой, словно на город вот-вот должны были напасть, а он напрочь лишился магических способностей и не может даже хворост поджечь. Но вместо того, чтобы поинтересоваться состоянием друга, Вальдрес занялся делом, которое считал стократ важнее. Он закрылся в отведённых ему покоях, где на полу был вычерчен замысловатый рисунок, сел в центре и вытолкнул искру сознания в Астрал.
Начав однажды изучать цветок, Вальдрес незаметно плёл вокруг него ментальный кокон, в который планировал поместить невольного "сожителя". День за днём он вплетал в кокон всё новые и новые нити и вот, наконец, работа была почти закончена. Седмица - две и цветок будет отрезан от контроля над его сознанием...
Поначалу всё шло как обычно - новая нить легла к тысячам других, приблизив ментальный кокон к завершению. За ней другая, затем ещё несколько сотен, как вдруг Вальдрес почувствовал какое-то сопротивление. Если раньше цветок, будто не замечал происходящего, то сейчас как лакр насторожился готовый в любой момент прорвать с таким трудом воздвигаемую преграду. Вальдрес не придал этому значения, но виски вдруг сдавило болью, и в груди взорвался огненный шар.
Наверное, он потерял сознание, так как в голове фейерверком вспыхнула невероятная картина. Вальдрес узрел бесконечно-чёрную даль пространства Междумирья, где он был когда-то рождён. Он плыл в нем, не разбирая дороги, упиваясь переполняющим чувством невероятной свободы и силы. Миры сотнями проносились мимо и исчезали вдали, но он плыл и плыл дальше. Он был молод, но инстинкт подсказывал, что эти разноцветные шары, мелькающие во тьме, не смогут стать ему домом. Его дом - Междумирье, а любой из миров будет ему мал.
Вдруг вспышка света озарила тьму и Вальдрес едва не ослеп. Страх сковал тело. Никогда ещё первозданная Тьма так с ним не шутила. Когда свет, наконец, перестал разъедать глаза он смог осмотреться. О ужас!!! Его затянуло в один из миров!
Сразу стало тесно. Скрепы мира, где очутился Вальдрес, давили со всех сторон и он заметался как птица, попавшая в силки.
А потом появились двое - хозяева Хигиона - и сам мир встал на их сторону. И была жестокая битва. Мир трещал по швам, готовый сорваться в пропасть но, в конце концов, Вальдрес пал.
А после возродился в несчётном количестве цветков Х"ииш, которые хозяева мира выжгли как скверну. Но не все, не все...
Вальдрес открыл глаза. В ушах звенело - видимо он кричал. Луч света отразился в хрустальном кувшине, что стоял на столе и резанул по глазам. Вспышка и всё, что маг посчитал кошмарным сном, вмиг пронеслось перед глазами. А затем пришло понимание - цветок, что Атиш ти-Вару подселил ему в грудь ни что иное как реинкарнация частицы того демона, что проник в Хигион из Междумирья. Ледяной пот ожёг спину.
- Легенда не вымысел? - с трепетом выдохнул Вальдрес.
Тут его глаза расширились от ужаса. Маг ясно понял, если не получится обуздать силу цветка, то Х"ииш навсегда поглотит его сознание.
А потом, привлечённый криками, в комнату ворвался Артивос, и размышлять о случившемся стало некогда...
- Гроссмейстер Дар-Канн ожидает в кабинете, - к ним подошёл пожилой мажордом и приглашающе указал в сторону длинного коридора в конце которого, по-видимому, и находился упомянутый кабинет.
- Милости прошу, господа, располагайтесь, - гроссмейстер Дар-Канн - высокий сухопарый мужчина лет пятидесяти на вид, с морщинистым лицом и ёжиком седины - радушно поприветствовал вошедших магов.
- Познакомьтесь, гроссмейстер, это Вальдрес - маг первой ступени огненной стихии, а так же мой давний приятель с которым мы провели немало весёленьких деньков в стенах Магической Академии.