Вечером, когда друзья спустились в обеденный зал, они едва смогли найти свободные места, да и то за тем столом, где уже сидели два тучных монаха в тёмно-серых одеяниях с вышитыми на груди белыми контурами ладони. Перед ними возвышалась целая гора всевозможной снеди и с превеликим удовольствием они поглощали всё, до чего могли дотянуться. Испросив разрешения, Колин со Скахетом заняли пустующие места и приготовились ловить снующую туда-сюда служанку, но один из "серых", не отрываясь от еды, сделал приглашающий жест. Скахет благодарно кивнул и налил из кувшина себе и сержанту.
- Вижу, вы знаете толк в хорошей еде, - хмыкнул воин, накладывая себе в тарелку большие куски мяса.
Монах, что сидел к нему ближе промокнул губы белоснежной салфеткой и с улыбкой погладил себя по животу.
- Что правда, то правда... Привык я к хорошей пище. В пути разве еда? Так, только, чтоб с голоду не помереть. А ведь вкушение пищи - одно из немногих удовольствий, которое может позволить себе человек, не причиняя при этом вреда другим людям и не нанося оскорбления богам. Ибо вкусная и сытная трапеза неизменно отражается на состоянии духа! Сытость порождает благодушие...
- А также, мой досточтимый друг, - вставил второй, оторвавшись от сочной косточки, - трапеза есть первейшее и доступнейшее средство общения, ибо совместное поглощение обильных яств неизменно способствует сближению душ.
- Вот это да! - восхитился Скахет. - Так красиво изъясняться где-то учат или это от природы?
- Мы изучаем ораторское искусство, друг мой, - улыбнулся тот, что заговорил с воином первым, - но, сколько не учи канарейку, она всё равно не сможет петь как соловей. Понимаешь, о чем я?
Воин кивнул. Да, тут, как и в его профессии, нужен особый талант. Так же, как он нужен магу, чтобы колдовать, и моряку, чтобы бороздить морскую гладь... Вдруг в голову пришла новая неожиданная мысль.
- Это что же получается? Как ни крути, а у каждого на свете своя дорога, и когда боги, отпускают смертному способности, они вроде как не оставляют ему выбора?
Мужчина в серой рясе отложил баранью ногу, откинулся на спинку и довольно скрестил руки на груди.
- Конечно, каждому из нас Единый отпускает свою толику таланта, кому-то поменьше, кому-то побольше. И вроде как ты прав, юноша, говоря, что таким образом высшие силы предопределяют нашу судьбу. Разумеется, из того, кто наделён способностями к магии, не выйдет хорошего плотника. Но кто сказал, что непременно выйдет плохой? Вот тут, пожалуй, и начинается выбор. Ты сам должен решить, кем ты хочешь стать - превосходным магом, или средненьким плотником? Способен ли положить на алтарь магического искусства свою жизнь, ибо только такой ценой можно достичь истинного величия? Или с тебя довольно будет спокойных семейных радостей, кучи детишек, да крепкого домика? Каждый человек решает это для себя, осознанно или нет, но даже Единый не в силах повлиять на это решение.
- И счастлив тот, чей выбор окажется правильным, - дополнил его второй "серорясый".
- Скахет, - широко улыбнувшись, представился воин и протянул руку для рукопожатия.
- Дарно Бурдюк, - тот, что поближе отёр руки о скатерть и ответил на жест.
- Эрмен Хмурый, - представился второй.
Услышав их имена, Колин фыркнул в кружку, разбрызгав пену по столу.
- Тебя рассмешили наши имена, сын мой?
- Моего невоспитанного друга зовут Колин, - представил сержанта Скахет. После недолгой паузы Дарно вновь принялся за еду и назидательно сказал:
- Не имя красит человека... Единый даёт тебе бессмертную душу, сын мой, а родители дают имя. Оба дара ты должен принимать смиренно, не гордясь и не ропща, ибо ничего более на этом свете не будет дано тебе просто так. Всё остальное ты должен будешь добыть сам. Ты будешь платить цену, и чем большего ты возжелаешь, тем выше она будет...
Колин пристыженно засопел, но Скахет не хотел долго молчать. Он поднял кружку и отсалютовал новым знакомым.
- Хочу выпить за прекрасный вечер и за вас, друзья мои, ибо нет ничего лучше, чем разделить трапезу с приятными собеседниками, - Скахет опрокинул пиво в рот. Колин, Дарно и Эрмен его поддержали.
Далее последовали разговоры на отстранённые темы. Оказалось послушники ордена Серой Длани весьма и весьма сведущи в различных житейских вопросах. Они много где побывали, много чего повидали, а их искусное красноречие порой ставило в тупик даже человека, родившегося под звёздами более развитой цивилизации.
Колин сперва натянуто поддерживал разговор, настороженно косясь то на одного, то на другого монаха и постоянно ожидал подвоха. Контур белой ладони, вышитый на их одежде, тревожил нездоровые воспоминания. Но после сержант расслабился - ни Дарно, ни Эрмен не были похожи ни на жестокого Юуса, ни на двуличного Шааса. Постепенно выпивки становилось всё больше, еды всё меньше, а споры порой переходили на повышенные тона.
Никто не заметил, когда к столу подошла молодая девушка, чернявая и востроглазая, в ослепительно-алой юбке и чёрном корсаже с приколотым красным цветком, который красноречиво указывал на род её занятий. Она по-хозяйски подвинула Скахета в сторонку и уселась на свободный край скамьи, не сводя блестящих глаз с сержанта. Воин многозначительно подмигнул другу.
- Чего тебе, дочь моя? - ласково поинтересовался Дарно. - Не видишь, добрые люди беседуют.
- Мне показалось, господа заскучали, - с задоринкой в голосе промурлыкала девушка.
- Ты ошиблась, милая, - подтвердил Эрмен. - Мы не скучаем.
За соседним столом пировала шумная компания наёмников - по-видимому, сопровождение одного из караванов, что словно ручейки стекались к столице торговой империи. Вдруг один из пирующих - здоровенный детина с всклокоченной огненно-рыжей бородой, что до этого с друзьями шумно обсуждал особенности боя на мечах различной длины, поднялся и, пошатнувшись, ухватил девушку за руку.
- Красавица, ты села не за тот столик! - он выдернул девушку из-за стола, словно пушинку и жадно её облапил. - Составь-ка лучше компанию настоящим мужчинам, а не этим вечно жующим евнухам, - наёмники как один заржали над шуткой.
Никто не успел заметить, что сделал Эрмен, но рыжий вдруг охнул и повалился к ногам девушки. Рядом с другом тут же встал и Дарно.
- Вы верно ошиблись заведением, господа? - мягко поинтересовался он, пнув сапог упавшего наёмника. - Забирайте своего горлопана и валите подобру-поздорову. Иначе...
- Ты ничего не попутал, жирный?! - с вызовом бросил один из наёмников, медленно потянув кинжал из ножен. - Я ведь тебя сейчас на лоскуты порежу!
Пришло время вмешаться Скахету. С напускной ленцой воин вышел из-за стола и, не говоря ни слова, опустил глиняный кувшин на наглую голову. Со звонким треском кувшин развалился на крупные осколки, и по лицу наёмника потекли остатки пенящегося пива. Задира закатил глаза и растянулся рядом с рыжим. А дальше события завертелись быстрее, чем цветные стёклышки в детской игрушке.
В какой-то момент Колин понял, что его кто-то настойчиво тянет за рукав, в то время как он пытается достать палкой чернявого мужичка, что швыряет в него глиняными кружками из-за барной стойки. Но то ли Колин выпил лишку, то ли мужичок оказался не в пример проворен, да только палка всё время утыкалась в воздух, а в сержанта летела очередная посудина.