– Класс! – неожиданно похвалила его Маша. – Да у тебя железные нервы. Заснуть под эти скрипы… брр… как будто железом по стеклу.
– А я думал, что вам нравится, – опять попытался восстановить дистанцию Гризов, которому очень хотелось замять этот разговор и поскорее переместиться в другую оболочку. Однако неожиданный напор госпожи Ростовцевой лишал его возможности маневра.
– Вы же так смотрели на сцену, Маша, чуть не рыдали.
– Ну, смотрела сначала, платья разглядывала, – нехотя призналась Маша и вдруг затараторила, словно хотела выговориться: – Вижу я плохо без очков. А в очках – как полная дура выгляжу, вот и не взяла в театр. Изображала из себя заядлую театралку, чтобы перед начитанным кавалером не ударить в грязь лицом.
«Похоже, дистанцию сохранить не удастся», – решил Гризов, глядя в бездонные глаза красивой брюнетки, которые сверкали так, что вот-вот должны были испепелить собеседника.
– Да вам бы, мадам, самой на сцене играть, – не удержался от сарказма Гризов.
– Между прочим – мадмуазель, – поправила его Маша, наконец, улыбнувшись и быстро сменив гнев на милость.
Ей таки удалось полностью завладеть вниманием собеседника.
В этот момент на сцене Пекинской оперы произошло эпохальное событие. Что-то прокричав своей наложнице, император вдруг решительно покинул подмостки, скрывшись за пестрым занавесом. Наложница последовала за ним. А из глубин театральной сцены вышло сразу восемь трубадуров в красных одеждах. Они ритмично вскинули свои горны, издав такой жуткий вой, что все любители драмы, собравшиеся в этот вечер под одной крышей, поневоле вздрогнули.
– Бодрит, – высказался Гризов, тоже вздрогнув.
– Неужели это именно то, о чем я подумала? – округлила глаза Маша.
И они оба повернули головы в сторону экскурсовода. Девушка Валя, сидевшая через несколько кресел, сама смотрела в их сторону и призывно махала руками, позабыв про этикет.
– Антракт! – крикнула она. – Полчаса!
– О, Господи, – сложила руки в молитвенной позе Маша, – спасибо тебе! Мы дождались. Я уж думала – не доживу.
А повернувшись к Гризову, добавила:
– Идем в буфет, это надо отметить. Я угощаю!
– В буфет? – с сомнением проговорил Антон. – То есть вы, мадмуазель, собираетесь продолжить просмотр этой колоритной постановки из жизни китайских императоров? Пьяному, конечно, легче единиться с иностранной культурой, по себе знаю. Но все-таки это наш единственный шанс избавиться от затянувшегося кошмара. Следующий выпадет только через три часа.
– Ты прав, – кивнула Маша. – Еще три часа я не протяну.
Она решительно встала.
– Нафиг всех этих императоров. Костюмы я посмотрела. Идем в отель, Ваня, выпьем там в ресторане по-человечески. Я и так это запомню на всю жизнь. Срочно нужно снять стресс от культурного шока.
– Окей, – благодарно кивнул Гризов, – идем.
Он и сам начал подозревать невозможное: культурный шок был настолько велик, что его вторая оболочка действительно провалилась в сон, чтобы спасти сознание от полного разрушения. Так что, возможно, Маша была отчасти права – он беспардонно заснул. Теперь придется заглаживать свою вину.
Встав и направившись к ближайшему выходу, Антон бегло осмотрел весь ряд, на котором сидели русские туристы. И тут же заметил мгновенные изменения в составе группы, отважившейся посетить Пекинскую оперу. Едва протрубили трубадуры, Федор пропал. Как ветром сдуло. Словно его и не было здесь вообще. Китайские любители оперы еще чинно толпились в проходе, а строителя из Москвы уже и след простыл. Зоолог-вегетарианец тоже испарился. В зоне видимости оставались только Валя-экскурсовод и чета пенсионеров.
«Интересно, – подумал Гризов, – куда делся Федор? В буфет направился или сразу в ресторан, пить горькую? А, черт с ним. Даже если он тут задумает с императором брататься, – пусть сам разбирается. Взрослый мужик вроде. А у меня есть дела поважнее».
– Вы уж нас простите, – решил предупредить экскурсовода, поравнявшись с ней, Иван Конопляный, – но мы что-то устали. Все, конечно, великолепно, и музыка, и костюмы. Но мы с Машей потихоньку домой пойдем. Дорогу мы помним.
Девушка Валя смерила их понимающим взглядом профессионала, не раз попадавшего в подобную ситуацию.
– Наелись местного колорита?
– Еще как, – подтвердила Маша, – эти китайские любители оперы бесконечно терпеливые ребята, раз могут смотреть такую… постановку много часов подряд. А я женщина слабая, больше трех часов оперу выдержать не могу. Уж простите.
– Ну, отдыхайте, – кивнула Валя, тряхнув волосами, – мы, признаться, и сами подумываем закончить на сегодня знакомство с китайским искусством. Вон, Игорь и Галя еще держатся, крепкие старики, а остальные уже разбежались.