– Это как? – удивился Гризов.
– Заявил вдруг: мол, люблю животных и не могу их больше есть. Перешел на салаты, траву полезную, овощи всякие и подножный корм.
– Подножный корм лучше животным оставить, – философски заметил Антон, бросив косой взгляд на зоолога-практика из Твери, который вкушал утренний салатик за одним столом с Федором.
– Короче, скоро взвыл, – продолжала рассказывать Маша, доедая завтрак, – и растолстел вместо похудания. Стал есть непрерывно, чтобы хоть как-то унять постоянный голод. Бананы сетками. Белков-то не хватает. К счастью, скоро понял, что это не его путь, и вернулся к мясу. Сейчас шашлыки трескает за милую душу. Похудел опять.
– Слава тебе, господи, – даже перекрестился Гризов, – а то я уже стал за него переживать. И за тебя тоже.
При этом Антон снова бросил осторожный взгляд в сторону зоолога из Твери, чьи душевные терзания ощущались сегодня особенно ярко.
Сидевший за соседним столиком Василий Трен смотрел грустными глазами то на жареный стейк, дымившийся у Федора на тарелке, то на листик салата, украшавший его собственную. Все причины многолетнего отказа от мяса проходили сейчас перед его мысленным взором. И главной было осознание собственного просветления. Внутреннему человеку в нем однажды стало жалко животных, и он решил, что больше не хочет быть причастен к массовым убийствам и жестокости мясоедов. С этой благородной целью он прожил уже десять лет. Поправил здоровье, как ему казалось. Успел жениться и регулярно поколачивал жену, в перерывах между расслабляющими медитациями.
Отсутствие мяса в рационе не проходило даром, оно заставляло его потреблять все больше еды других видов. Пять килограммов бананов в день для него теперь стало нормой, отчего он с каждым годом только толстел. А еще молодой зоолог-практик вдруг осознал, что табу на мясо делает его очень раздражительным и даже агрессивным, хотя он ждал совершенно иного эффекта от своего очищенного организма. Ведь главным постулатом его собратьев – веганов и вегетарианцев – был тезис об агрессивности мясоедов. Но те, наевшись мяса, становились почему-то очень мирными и даже сонными. Не пробуждал в них агрессию в этом случае даже литр выпитой сверху водки. У Василия же все было наоборот. Если он выпивал литр водки после горстки салата, то хватался за нож и был готов прирезать всех спокойных мясоедов. Ему сейчас очень хотелось задушить этого мерзкого Федора, который спокойно жрал мясо и чавкал, как скотина. Но априори агрессивным мясоедам он бы ни за что в жизни не признался в своей слабости. Поэтому, изобразив вдохновение на изможденном от просветления лице, Василий откусил листик салата и попытался почувствовать счастье.
Умолкнув ненадолго, Маша поправила кофточку, – а то китайские официанты стали слишком сильно косить глазами и сбавлять скорость, когда проходили мимо их столика. Прожевав последний кусочек мяса, она, наконец, покончила с плотным континентальным завтраком.
– Мясо я люблю, – усмехнулась Маша, отставляя пустую тарелку, – и рыбу. Да и вообще поесть не против. Слава богу – не в коня корм. Спасает повышенный метаболизм. Ем все подряд и сильно не толстею. Мечта любой женщины.
Удивившись, что Антон никак не отреагировал на ее заявления, Маша уточнила:
– Чем сегодня займемся?
И пока озадаченный Гризов размышлял над ответом, предложила сама:
– Экскурсовод Валя говорила, что сегодня намечается поездка на развалины Великой Китайской стены. Давай поедем? Страсть как хочется посмотреть на творения рук первого китайского императора.
Она вдруг замолчала, словно пыталась вспомнить что-то давно забытое.
– Этого… как его, – Маша сделала над собой усилие, – Цинь… Ши-ху-ана, кажется.
Услышав о цели экскурсии, Антон даже вздрогнул, но не отказывать же любимой девушке из-за угроз какого-то там мифического императора из прошлого.
– Поедем, – кивнул Гризов, улыбнувшись, – посмотрим на стену.
Они поднялись и проследовали с Машей в номер. Где на всякий случай успели ещё дважды слиться в экстазе, пока не пришло время садиться в автобус. Экскурсия предстояла долгой – с ночевкой в местных отелях и возращением только послезавтра к вечеру. Вокруг наверняка будет много любителей почесать языками и поглазеть на внезапно возникшую среди туристов пару. А в каких условиях им придется ночевать на выезде, еще непонятно. Девушка-экскурсовод Валя в таких поездках часто распределяла места по прогрессивному европейскому принципу: мальчик с мальчиком, девочка с девочкой. Поэтому любовникам, которые уже не скрывали своих отношений, требовалось на всякий случай зарядиться энергией. Вдруг целых три дня больше не будет такой возможности.