– Ну да, – кивнула Маша, в задумчивости останавливаясь у края стены, – сейчас парни вообще жениться не хотят. И детей заводить.
Потом она повернула голову и пристально посмотрела на Гризова, который поневоле притормозил рядом, словно это он был во всем виноват.
– У меня родители поженились в двадцать пять и считали, что уже поздновато, – сообщила Маша. – А куда девчонкам сейчас деваться? Если до тридцати лет не родила, дальше будет все сложнее и сложнее. Но парням-то пофигу… они думают только о себе.
Антон с пониманием взглянул на свою спутницу и продолжил:
– Вот и я о том. Всякие-там миллениалы и особенно те, кто родился еще позже, очень легко поддаются внушению. У них своего мнения нет, верят всему, что в интернете написано. Просвещенные англосаксы так надавили им на ослабленный интернетом мозг, что быть нормальным мужиком или женщиной уже стало зазорно. Нужно обязательно посомневаться в своей ориентации, – а вдруг ошибся, если родился мальчиком? Обсудить в соцсетях. Зато новая поросль лояльно относится к гомосексуальным бракам, всякой содомии и наркотикам. То, о чем в нашем детстве было не слышно, потому что мы были здоровыми. Вот ты, Маша, например, как относишься к гомосексуалистам?
– Я к ним не отношусь, – отшутилась Маша, тряхнув распущенными волосами, – думала, ты уже догадался.
– Догадался, – сказал Гризов, притянул девушку к себе за талию и поцеловал, продолжая разговор. – А еще это коллективное бессознательное ругается матом так, словно использует настоящий русский язык, а не упрощенную версию для быдла. Шнурка своего, как пророка, слушают. А все потому, что он будит в них животные чувства. Если ты животное, то ничего не надо соблюдать. Вот она, настоящая свобода.
– У меня младший брат так сильно матом ругается, – призналась Маша, нахмурившись, – это просто ужас. Мама в шоке. Но брат говорит, что все в его компании так ругаются, даже девчонки.
– Это уже норма, – кивнул и горько усмехнулся Гризов, – если не читать ничего, что заставляет думать, а разговаривать только матом, откуда же молодежь узнает, что русский язык – самый красивый в мире. И что это они должны учить уму-разуму англичан, американцев и китайцев, если потребуется, а не наоборот. Сейчас даже учителя страдают косноязычием. Нормальный русский язык отмирает, он непопулярен. Не в тренде, так сказать. Остается суррогат, заспамленный английскими словами и матом. Ты послушай, как современные маркетологи разговаривают – вот уж где ужас кошмарный.
В этот момент заболтавшемуся Антону случайно наступил на ногу встречный турист. С виду – европеец.
– Сорри! – воскликнул тот, хватая Гризова за руку. – Сорри!
– Ноу проблем, – ответил Антон, продолжая движение.
– Так вот, англосаксы сейчас очень стараются, как и двести лет назад с опиумом для Поднебесной, чтобы весь по-настоящему культурный мир подсел на этот суррогат и начал стремительно тупеть, – развивал он мысль дальше, позабыв про отдавленную ногу. – Их цель: дебилизировать человечество. И лучше языка для этого средства нет. Уже полпланеты прозомбировано, искренне считает английский язык международным и забывает родной. А язык, он же как зеркало души. Каждое слово несет энергетический заряд и культурный код. Перестал петь на родном языке – все, умер.
– Но на английском же поют красиво, – вступилась Маша за любимых исполнителей, – у меня родители «Битлз» очень любили. Я «Дорз» слушала, «Дюран Дюран» и еще много кого. Все ведь на английском поют.
– Вот именно, все сейчас поют на английском. Шведы, немцы, испанцы, индусы и даже русские. Посуди сама, почему все, более культурные народы, должны петь на английском? Потому что шоу-бизнес придумали англосаксы. Они создали систему и хотят на ней зарабатывать. Шоу маст гоу… и так далее. Деньги. Только и всего. Выучить самый простой язык во вселенной и петь на нем примитивные тексты – что может быть легче? Производить и хавать готовое, даже на чужом языке сделанное, всегда дешевле. А чтобы создавать свое-родное, нужна смелость, гордость и любовь. Ну и немного денег, конечно.