Вульф задыхался, ему казалось, что внутренности шевелятся в утробе, пока волшебный конь поднимался все выше и выше над зелеными кронами.
— Хей-хей-хей! — кричал Воданаз, подгоняя скакуна.
Конь мчался над цветочным полем, ветер бил в лицо и трепал волосы трех всадников. Вульф и Хельги что было сил вцепились в седло и сжали коленями конские бока. Восьминогий жеребец несся по небу, а внизу проплывали прекрасные чертоги Асов и Асинь. Один из них выглядел поистине огромным и тянулся в длину на сотни локтей; вокруг него располагались меньшие чертоги, но были они не менее великолепны. Когда Вульфу становилось страшно смотреть вниз, он бросал взгляд в сторону на тянущийся к голубым небесам ясень, что раскинул ветви над всей землей. На его вершине виднелась фигурка горделиво восседающего орла; он провожал хищным взглядом восьминогого коня, который скакал по белоснежным облакам.
[1] ЁТУНЫ — великаны. Они жили в Ётунхейме, который располагался к востоку от Асгарта. Ётуны считались самыми древними существами; их прародителем был Имир — первый великан, который возник из талого льда. Согласно легенде, в самом начале времен в мире не существовало ничего, кроме огромной массы льда и огромного моря огня, между которыми была пустота. Иногда вспышки огня и искры долетали до льда, который начал таять и стекать в пустоту, где капли талого льда образовались в первейшего великана — огромного Имира. С течением времени Имир породил потомство, которое начало размножаться и складываться в племя ётунов. Они обладали безграничной мудростью и владели искусством магии.
[2] ЭСТЕРБЛОТ — праздник весны, начала жизни, возрождения, проводов зимы. Он символизировал победу сил Добра над силами Зла и проводился в день весеннего равноденствия. Считался началом года, началом нового жизненного цикла. Этот праздник также являлся одним из четырех священных праздников древних скандинавов.
[3] ВАЛЬГРИНД — «Врата мертвых», название ворот Вальхаллы, именуемой в данном романе «Чертогом Павших» (дословный перевод).
Ч1.Г6-7
Вскоре чудесные жилища остались позади, а пестрое цветочное поле сменилось менее приглядным ландшафтом. Вдали показались горы и холмы, равнина вздыбилась бугорками и изрезалась оврагами, а вместо цветов и сочной травы появилась серая каменистая земля. Мрачные тучи закрыли собой солнце, и Вульф почувствовал, как холодный восточный ветер бросает его в дрожь.
Прошло некоторое время, прежде чем небесный скакун начал снижаться над расщелиной, зажатой между двумя скалами. Он опустился на покрытую мелкой галькой землю и остановил бег у самой стены. Всадники соскочили с коня и двинулись по дну глубокого ущелья, шагая вдоль отвесного склона. По узенькой полоске неба, видимой со дна, плыли серые облака.
— Уже недалеко, — подбодрил Седобородый.
Шагов через пятьдесят они оказались перед трещиной в стене, за которой виднелся узкий проход, ведущий в недра скалы.
— Сюда, — указал Одноглазый и протиснулся боком в щель. Вульф и Хельги полезли за ним.
Щель оказалась достаточно широка, и в ней могли передвигаться люди. Вульфу пришлось пригнуть голову, чтобы не биться о бугристый потолок. Словно кишка гигантского животного, туннель изгибался то вправо, то влево, постепенно уводя вглубь горы. Стояла кромешная тьма, двигаться приходилось наощупь. Наконец проход расширился и вывел путников в пещеру, или так Вульфу, во всяком случае, показалось: стало гораздо просторнее. Он услышал шелест плаща Воданаза и тут же зажмурился от яркого света вспыхнувших факелов.
— Мы пришли, — раздался глубокий бас Седобородого.
Привыкнув к свету, Вульф и Хельги приоткрыли глаза и огляделись. Они в самом деле находились в широкой пещере с высоким потолком. Из стен торчали факелы, горевшие невиданным зеленоватым огнем, пол был гладкий и ровный, будто отшлифованный человеческими руками. Вульф замер с открытым ртом, когда увидел, что стояло посередине пещеры.
Освещаемый со всех сторон неровным светом факелов, в центре подземелья возвышался деревянный шест, исписанный рунами и увенчанный отрубленной головой мужчины. Открытые глаза смотрели прямо перед собой, венец, сплетенный из сине-красных цветов, украшал лоб, светлые волосы опускались ниже обрубка шеи. На коже Вульф не заметил признаков гниения; казалось, будто человек погиб совсем недавно.