Не так давно он попытался прослушивать мысли ответственных лиц, ошиваясь, то у здания Сената, то у одного из приказов, но Лавита ему объяснила, чтобы он забыл об этом. Во-первых, все подобные здания были защищены от прослушивания, потому что не он один такой умный чародей, а во-вторых, подобными попытками могла заинтересовать Магическая палата при Тайном приказе. Владислав всё понял, но так, как того хотел дух воздушной стихии.
На набережной реки Вайоги находился небольшой клуб, называвшийся «Звезда Аквилона», чьи члены искали древние знания, о некоей державе Аквилон располагавшейся на севере, и считавшейся, обителью древних знаний, способных сделать самого обычного человека сильным магом. Насколько реально оно было неясно, шелта наотрез отказались отвечать, но многие искали эти знания, став, по сути, первыми археологами этого мира. В этом клубе собирался самый разный народ, но поиски древних знаний считались чем-то престижным, поэтому его заполонили многочисленные сотрудники министерств, располагавшихся неподалёку. Ну, знания знаниями, а текущие вопросы здесь тоже обсуждались, а то и решались, вдали от начальственных глаз.
Разумеется, никто этот клуб никто и не думал ограждать ментальной защитой, поэтому Владислав этим пользовался, порой грея уши, правда, ничего интересного для него здесь не было, но это неважно. Сейчас могло повезти.
Он походил взад-вперёд по улице, силясь прочесть мысли тех, кто собирался рано утром в этом клубе, но бесполезно. Не слышно было ничего, вернее, улавливались какие-то смутные размышления о том, чем кормить семью и прочая бытовуха. Удивлённый Влад остановился и сосредоточился, и в это время ему на плечо легла чья-то рука. От неожиданности он подскочил, но удержался от крика, лишь пальцы сложились, чтобы метнуть боевое заклятие, которому он обучился у Сани.
Но увидев, кто стоял за его спиной, он быстро смахнул заклинание, и с нескрываемым удивлением уставился на неожиданного прохожего.
— Бесполезно, — сказал ему Леопольд фон Фалькштейн.
В отличие от их прошлой встречи молодой граф был одет в мундир капитана иллирийского гусарского полка, и на груди виднелось, кажется, пара орденов.
— Лео? — удивился Влад. — Откуда ты здесь?
— По государственным делам. Доставил в посольство Западной империи особую депешу от нашего императора вашему. Содержание мне неизвестно, лишь могу предполагать: это связано с тем напряжением, что твориться и в Виндбоне, и в Агис-Петросполе.
— Да, я вот тоже пытался выяснить, — Влад кивнул на здание клуба «Звезда Аквилона».
— Как я уже сказал — бесполезно. Все государевы люди сейчас на своих рабочих местах.
— В воскресенье-то? — вырвалось у Влада.
Вместо ответа, граф одним движением руки остановил плетущегося мима поникшего мальчишку-газетчика и сунув ему медную монету, причём склавинскую, выхватил у него одну из немногих оставшихся газет.
— Вчерашняя, — насуплено предупредил пацан, но Фалькштейн лишь отмахнулся, мол, проходи, знаю.
— Этим утром газеты ещё не выходили, — спокойно сказал граф. — Все ждут, чем закончится совещание у императора.
Он сунул газету Владу и тот прочёл:
— Прихвостень Алурии, Максимилиан д’Арно вторгся в Западный Гевершахт и осадил Блаубандам!
Заголовок был крупным, занимая места больше чем текст, который сухо сообщал, что нейстрийский генерал и известный разбойник именующий себя Максимилиан д’Арно, после того как города Гевершахта отказались выполнять его наглые требования, ввёл войска в Западный Гевершахт, и захватил несколько городов и подошёл к Блаубандаму. В конце репортёр вопрошал: чем на эту наглую выходку ответят мировые державы?
— Понятно чем, — хмыкнул Владислав. — Войной. Об этом сейчас совещаются у императора?
— Ну о чём же ещё? Воевать будут, основной вопрос — как всё это оформят. Так-то народы всех трёх империй, а я считаю Магнаальбию империей, считают Алурию порождением адских сил, хотя всей правды им про неё и не говорят. Но у наших правителей бзик — сделать всё правильно, чтобы комар носа не подточил.
— М-да, — почесал затылок Влад. — И к чему все эти расшаркивания — согласовали бы вторжение с трёх направлений, плюс удар по Тамерии и дело сделано. Опять же войска порталами перебрасывать…
Фалькштейн поморщился.
— Наши старички ещё не вышли из понятий рыцарских времён. Только премьер-министр Уильям Даррелл-младший, который правит вместо безумного короля Эдварда, да и наследник — принц Ричард понимают, но вынуждены подыгрывать императорам Запада и Севера. Хотя, как я понимаю, будет всё проще. В Гевершахте есть небольшой торговый городок — Белёк. Формально он входит в курфюршество Фляхенкюсте, а значит, является владением Эдуарда III. Арно захватит его по пути, чтобы не мешался и не оставался в тылу. И вот тогда-то Даррелл-младший и объявит войну, от имени своего короля, а там его поддержат наши империи. И начнётся…
Рядом с Фалькштейном появился какой-то невзрачный колдун, который что-то шепнул ему на ухо. Тот повернулся и посмотрел на Влада.
— Ты один? — спросил он.
— Нет, все мы, — ответил тот, не подозревая, к чему этот вопрос. — Только трое в церкви, а двое на рынке.
— Зови их, — коротко сказал граф. — Послушаем выступление императора на Первой площади, с лучших мест. Молитвы и торговля на сегодня закончены.
Сначала Владислав засомневался, опасаясь, не получит ли он ещё один втык от шелта, а потом махнул рукой, решив, что это неважно. Соученики нашлись довольно быстро. Одни шли, весьма растерянные, от церкви, другие с рынка.
— Влад, что происходит? — подбежала и прижалась к нему Лера.
— Война, юная фройляйн, война, — ответил вместо Замойского Фалькштейн, жестом указывая, куда идти. — Акт величайшей глупости, трагедии, и величия в одном флаконе.
Невесть откуда взявшиеся телохранители графа, расталкивали толпу. Доселе пустынные улицы, медленно, но верно заполняли улицы, и им приходилось пробиваться сквозь огромные массы людей.
Уже у самой площади они столкнулись с жандармами, которые ограничивали вход на площадь, где должен был выступать император да, почти для всех.
— Куда прёшь, мурло! — орал усатый и мордатый жандарм, на какого-то явно мелкоуголовного шныря. — Стой тутова, и тебе всё обскажут! А то нагайкой перетяну!
Однако, увидев фон Фалькштейна, он вытянулся во фрунт и угодливо произнёс.
— Ваше благородие, вы бы поторопились, а то, не ровён час, вообще на площадь пускать перестанут.
— Да-да, благодарю, любезнейший, — и кивнул на шестерых пришельцев. — Господа студенты со мной.
Жандарм козырнул, и с улыбкой принял из рук графа гривенник. На площадь они прошли беспрепятственно. Влад с интересом оглядел присутствующую публику. Аристократия, военные, маги, купцы, духовенство. Только где-то вдалеке стояли с десяток представителей третьего сословия, но не всякая шелупонь, а уважаемые мастеровые, их тех, что зарабатывают порой поболе иного купца.
В этот момент чародею и стало скучно, ибо он понял, что попал на очередное протокольное мероприятие, из тех, которые проводили в его сельской школе перед всякими чиновниками из РОНО.
Едва появился император, как шум на площади стих, а в наступившей тишине разливалось неподдельное уважение и восхищение, которое моментально почувствовал Владислав. И нет, это не было благодарностью за его деяния, а у Феодора III таковых было немало, вспомнить, к примеру, что больше нет никакой угрозы со стороны Одисстайских гор, степей Северной Киммериды, да и сам остров с магами стал частью империи, а на западном побережье Террановы появились первые поселения склавинов. К тому же при нём навели порядок внутри страны, прекратив кадровую чехарду и дав укорот своевольным наместникам. О нет! Это было практически религиозное благоговение к человеку, чьи предки правили практически легендарной Восточной Лацийской Империи, и были у истоков нынешней цивилизации. Для выросшего в республике, чтобы не говорили злые языки, Влада, это ощущение было в новинку. Как он вспоминал, впоследствии именно это больше всего его поразило в Ойкумене. Даже не магия и прочие чудеса этого мира.