Целеская только склонила голову в поклоне. Да, сильно она изменила мнение об учениках шелта, буквально за сутки.
— А вот и вашу награду несут, — объявил Канайя, отступая слегка в тень, чтобы его не заметил староста, который принёс в дом благодарность в материальной форме — блестящую шкуру белого волка.
Глава 31. Покушение
Луи Кавелье отправлялся на правый берег Риволланда, к своему боевому товарищу Эжену Тома, в скверном расположении духа. Хотя со стороны и могло показаться, что у него нет причин злиться, ведь недавно коронованная императрица Алурия Первая, произвела его в маршалы Нейстрии, сделала, его, сына торговца мясом, дворянином, а уж про награды и говорить не приходится. Но не лежала душа у Кавелье ко всему этому. Ему казалось, что Алурия возвращает старинные порядки, которые были сметены нейстрийской революцией. Чтобы императрица не говорила, а он был уверен, близок тот час, когда по крестьянским полям заскачут новые дворяне, вытаптывая урожай, снова начнут судить феодалы по своему усмотрению, вместо закона, и предложат есть пирожные, коли нет хлеба. Разговоры с её приближёнными только убеждали его в этом всё больше и больше. Они действительно, как будто выскочили из прошлых столетий, времён Полувековой войны, когда их предки были сосланы на Терранову, и не видят, что мир меняется.
К сожалению, годы революции изрядно выкосили ряды её творцов. Сначала вражда Мармонтеля с Шарлеманем, закончившаяся поражением последнего и массовыми казнями его сторонников, потом Монфор свернул при помощи Алурии шею Мармонтелю и изрядно проредил число его сторонников. И сейчас, при подавлении мятежа Конвента, просто добили тех, кто оставался жив. Кроме него. И Эжена Тома.
Кавелье пристально посмотрел на немолодого колдуна, который переправлял его вместе со свитой к генералу Тома. Сколько ему было лет, когда разразилась революция? Тридцать, не меньше. И где он скрывался до прихода к власти Алурии? В Терранове, Западном Гевершахте или Кантабрии? Говорили, что некоторые оригиналы уезжали в Склавинскую империю, но таких было мало. А может быть, прятался, а потом отправился в Сентонж, когда барон д’Альстаф преподнёс его на кончиках шпаги и магического посоха своей повелительнице. Чёрт его теперь знает. Одно понятно, андижонисты смертельно ошиблись, добавив к списку врагов народа, помимо дворян, попов ещё и магов. Если бы… Кавелье тоскливо вздохнул. Но что уж теперь говорить, если они все умудрились повторить судьбу агинитов, воевавших за присоединение Нейстрии к Северному Патриархату: победив — проиграли.
Лагерь генерала Тома встретил Кавелье шумом и суетой. Было видно, что Эжен, получив приказ, не задумываясь, решил атаковать позиции врага как можно быстрее. Необходимость сидеть в обороне после бодрого старта, томила душу его старого друга.
— Луи! — как всегда, жизнерадостный Тома стиснул в объятиях своего командира, наплевав на приличия и субординацию. — В орденах! В маршальских эполетах! Каким ветром? Или… ты возглавишь армию?
Эжен Тома немного опасался, что его отстранят от командования, поручив более опытному Луи де Кавелье, остановить склавино-алеманские войска и захватить Риволланд.
— Отнюдь, старый друг, — улыбнулся Кавелье. — Меня направляют в Гевершахт, чтобы я отбивался от альбийцев, пока д’Арно гоняется по горам за Ингваровым. Пришёл кое-что уточнить, и просто посидеть со старым другом. Обсудить наши дела, а ещё Алурию, вернее, её военную кампанию.
— Императрицу Алурию Первую, — раздался голос из-за спины Эжена. — Вы, господин де Кавелье, должны проявлять больше почтения к нашей госпоже.
Мысленно Луи скривился, но не подал виду. Да, ему доносили, что Эжен Тома крутит роман с какой-то алурийкой, но он не придал этому значения. Таков уж был его друг: увидев красивую женщину, он распушал перья и, не успокаивался, пока не добивался своего. Но сейчас, увидев, как нежно смотрит Тома на хрупкую, пусть и симпатичную, но которую сложно было назвать красавицей, женщину, он подумал, что ошибался и, кажется, крупно. У них явно, всё серьёзно, и это плохо.
— Я не просил себе дворянского титула, — равнодушно сказал Луи. — Мне достаточно того, что я честно служу своей стране и народу.
Чернокожий здоровяк расхохотался во весь голос, напугав лошадей.
— Да ты же теперь господин де Кавелье! Хорошая шутка со стороны Алурии дать нашему несгибаемому республиканцу дворянский титул!
— Ну тебе-то и давать ничего не придётся, — скрипнул зубами разозлившийся Кавелье, здоровяк даже не подозревая наступил ему на больную мозоль. — Просто вернуть тебе настоящее имя.
— Нет, — Эжен вдруг резко посерьёзнел. — Я Эжен Тома, сын Канисы Тома, шамански с южных островов, а к моему папаше маркизу Жану-Мишелю де Труа, не имею и не желаю иметь никакого отношения.
— Ты мне не говорил о своём дворянском происхождении, — мягко упрекнула его Мари д’Асторг.
— Нечего говорить, — отрезал здоровяк. — Папаша мой пусть радуется, что ноги унёс на Альбийские острова вместе с семьёй. Задолбал он меня. Всё хотел из меня мага сделать. Ну не даровал мне бог магической силы, что поделать! Я хотел стать генералом, воевать, а он всё пытался меня выучить тому, к чему я не был способен. В конце концов, я бежал из его дома, и записался рядовым в армию.
— И там мы с тобой познакомились, — улыбнулся Кавелье, чей гнев угас, при воспоминании о старых временах.
— Да, хорошее время было. Но и сейчас неплохое.
Эжен Тома поглядел на другой берег Риволы, который был пуст. Объединённая армия алеманов ещё просто не подошла, да и не успеет подойти. Сегодня ночью генерал Тома форсирует реку, чтобы застать противника на марше.
— И вот что ещё, — начал Кавелье, решив пока отложить разговор о возможном свержении Алурии, раз рядом с Тома отирается эта Мари д’Асторг.
Луи так не увидел, что случилось дальше. Он только услышал свист, почувствовал, как его обжигает пламя, разрезая мундир и сжигая кожу. От неожиданности и от удара, он упал на землю. И почти сразу всё кончилось. Над ним склонились Асторга и Тома.
— Луи, ты как? — взревел здоровяк.
— Я не целительница, — услышал Луи голос Мари. — Но вижу, рана — не то что не смертельная, а вообще не опасная.
— Да-да, — пробормотал Луи поднимаясь. — Что это было?
— В лазарет всё-таки следует наведаться, — сказала Асторга. — А это… Вон он лежит. Подосланный убийца. Я не боевой маг, а заклинательница, силы редко удаётся соразмерить, а он тоже лупил огненными стрелами, так что мог поджечь весь лагерь. Пришлось молнией ударить, чтобы остановить.
К ним уже бежали адъютанты, солдаты и маги.
— Интересно, кем подослан? — озадачился Кавелье. — Алеманнами или склавинами?
— Склавины вряд ли, — пробасил Тома. — Они так не действуют, а вот алеманны могут. Имперская Тайная канцелярия опять же. Да и обидно им, что Алурия теперь претендует на императорский титул.
Луи де Кавелье подошёл к трупу, от которого Эжен Тома отгонял любопытных. Охрана, приставленная к ним обоим, пыталась как-то закрыть бравого генерала, но это у них получалось с трудом из-за габаритов Тома. Тело немного саднило — да, действительно придётся показаться лекарю, да и мундир надо будет отдать портному. Огненная стрела, надо же. На поле боя такое редко применяется. Луи хотел было перевернуть труп сам, но за него это сделал Тома. С лёгкостью, как пушинку он развернул тело.
— Тамериец или харреба, — хмыкнул Кавелье, глядя на смуглое лицо и одежды убийцы.
Молнией его подкоптило знатно, но не сожгло.
— Турсманы подослали? — удивился Тома. — Но им зачем это? Ты же даже не воевал в Тамерии, как и я. Кстати, спасибо тебе за то, что отговорил. Гиблое место судя по рассказам.
— Может, и турсманы, — отозвался Кавелье.
В присутствии Мари д’Асторг он не собирался озвучивать свои подозрения. Но был уверен, что это не алеманны, склавины или турсманы. Никому из них этого не требуется. А вот Алурия может. Императрица знает, что Кавелье против её монархических замашек, пользуется большой популярностью в армии, а значит, мотивы у неё есть.