— Извините месье де Монфор, но я взяла на себя смелость проверить его мысли.
— И? — не сказать, что глава нейстрийской разведки сильно заинтересовался.
— Он говорит искренне.
— Послушайте Аннабель, — де Монфор отложил в сторону карандаш, которым вносил правки в своё послание королю Нордлигеланда, впрочем, сомневаясь, что тот его поймёт, так как тот уже стал впадать в старческий маразм. — Я вижу, что вы молоды, весьма активны. И вам прожекты этих побирушек, кажутся чем-то интересным, но я скажу так: ничего в них нет. Как правило, они были изгнаны со своей родины за какой-то неблаговидный поступок, или бежали сами, в надежде пересидеть. Но Плантиния даже в революционные годы была местом, где карманы вот таких ловких ребяток опустошались довольно быстро. Да что вам говорить. Вы маги, сами не дураки, как следует гульнуть.
Аннабель, которая стала де Белле, внезапно даже для самой себя, зарделась.
— Работать они не умеют, да и не хотят, а желают ловкачить, всовывать доверчивым простакам разные прожекты. Иначе к ним бы не было претензий у них в стране. Это я повторяюсь, потому что лехийские дворяне любят кричать, какие они борцы за свободу…
— Он и правда верит в то, что говорит, — невежливо перебила Аннабель, своего увлёкшегося шефа. — И деньги, ну, по крайней мере, на жизнь у него хватает. Жерар…
Девушка игриво присела на краешек стола и поиграла локоном.
— Ах, Ани, Ани! — тон де Монфора с жёсткого сменился на воркующий. — Что же со мной делаешь… Ладно, минут через двадцать позовёшь своего… а как там его?
— Августин Карницкий, — сказала де Белле, поворачиваясь к де Монфору спиной, чтобы тот помог ей справиться со шнуровкой.
— Ну и имечко, — вздохнул Жерар. — И чего ему не сидится в объятиях своих восточных братьев? Впрочем, нам-то что жаловаться…
Августин Карницкий и правда не производил впечатление очередного лехийского прожектёра из тех, что шляются по мировым столицам и просят помочь на освобождение свободной Лехии и цепких лап Склавинских медведей. Однако с точки зрения де Монфора, он нёс полную чушь. Поэтому, выслушав лехийского дворянина, Жерар внимательно посмотрел на него и сказал:
— Всё это хорошо молодой человек, — и хотя де Монфор был старше его не больше чем лет на шесть — семь, но годы революции, интриги, позволившие привести к власти Алурию, заставляли чувствовать его много пожившим, и много видевшим. — Я верю, да и вижу, что вы человек искренний, не из тех, кто хочет поживиться за счёт нашей казны. Однако в ваши расчёты вкралась небольшая, но существенная ошибка.
— Какая? — взволнованный Карницкий вплотную придвинулся в столу и наклонился.
Монфор усмехнулся про себя. Ну ведь и правда, перед ним молодой идеалист, что варился в своём кругу, таких же лехийских дворян, которым мнилось, что не будь Склавинской империи, Мономаховых, восстановивших свои давние права, пусть и на другой территории, но Лехия могла бы чего-нибудь добиться. Мечты, мечты. Наивность и незнание истории. Если бы не две империи, поделившие зоны влияния на моэнийском континенте, то их обязательно опрокинули тёмные расы в союзе с турсманами, и все эти королевства, княжества и герцогства, много лет назад попали в кабалу к тёмным, или были уничтожены.
— Сколько лехийцев поддерживает возрождение Лехии в старых границах? Из них дворяне, священники, маги, купцы, а самое главное — какие у вас есть силы? И я говорю про военных. Кто будет воевать за свободу и независимость?
Августин покраснел, а Монфор посмотрел на него отечески.
— Вот видите. Мы бы рады вам помочь, но кому помогать? Кучке молодых идеалистов?
— Я… я… — молодой идиот покраснел, опустил глаза и потянулся к шляпе.
Ну всё, можно заканчивать игры, и переходить к делу, решил де Монфор.
— Но вы не переживайте, — заботливо сказал он. — Мы вам поможем, подскажем, что надо делать, и как при этом избежать внимания со стороны Тайного приказа.
В глазах Августина Карницкого было столько радости и надежды, что Жерару де Монфору захотелось отечески потрепать его волосам. Юный дворянин был очень похож на ребёнка, у которого чуть было не отобрали конфетку, но внезапно дали две.
— Но почему вы это делаете? — вдруг насторожился Августин.
Жерар де Монфор аккуратно снял руку Аннабель со своего плеча, поднялся с кресла, подошёл к книжному шкафу и вытащил оттуда небольшую брошюру.
— Вы читали прокламации Её императорского величества Алурии Первой, которые она издавала по восшествию на престол? — спросил де Монфор.
— Не всё, — признался юноша и снова покраснел.
— Так вот, — Жерар протянул его брошюру. — В них сказано, что её императорское величество, поклялась бороться с чернокнижием и тёмными расами, везде и всегда, а также создать империю добра и света, покончить с ересями. И впредь бескомпромиссно бороться с Тьмой, которая разъедает основы нашего мира!
Молодой идиот слушал его разинув рот. Кажется, ему очень хорошо легла на уши вся эта чушь, про добро и свет. По идее на этом можно и заканчивать, но де Монфор был слишком обстоятельным человеком. У Карницкого рано или поздно возникнут вопросы, так вот, на них лучше ответить сейчас, чем юноша начнёт над всем этим думать — может додуматься до чего-то не того...
— Может казаться, что Склавинская империя борется с силами зла, — начал он чуточку мягче. — Когда-то так и было. Но сейчас всё изменилось. Магические университеты Агис-Петросполя выпускают чернокнижников, игнорируя просьбы пяти патриархов. В Трансфавонии сотрудничают с некоторыми из тёмных рас, а из недавнего — заключённый ими союз с Турсманской империей, чтобы противостоять Алурии Светлой!
Это было не совсем так, и как глава разведки Жерар де Монфор знал точно. Склавинская империя в Трансфавонии старалась не трогать эфритов, существ, которые похожи на маридов, но они были скорее нейтральными, нежели тёмными и сами порой страдали от набегов своих тёмных сородичей. А с турсманами так вообще первой заключила союз Алурия, так что здесь, можно сказать, была ничья. Про чернокнижников и говорить нечего. Они издавна были частью магического сообщества, и только фанатички типа Алурии их начали всерьёз преследовать и уничтожать. Правда, только сейчас, после неудавшихся покушений на Кавелье и Тома — вот, кстати, тоже задачки, кто же за этим стоит на самом деле? Впрочем, об этом потом.
Потому что олух съел заготовленное и даже добавки не попросил. Наоборот, в его глазах зажглась жажда безудержного фанатизма и решимость сражаться до конца, за независимость своей Лехии, от проклятых, договорившихся со злом склавинов.
Жерар де Монфор всё-таки отечески потрепал по плечу недотёпу и сказал ему, чтобы он возвращался в гостиницу и ждал, когда ему передадут точные инструкции, что делать. Августин Карницкий сразу же вскочил и стал благодарить нейстрийца.
— Ну и как он тебе? — спросила его Аннабель, которая курила, глядя в окно.
— Полезный идиот, — Жерар сел на подоконник рядом. — Но если нам удастся поджечь Западную Склавинию, не сейчас, понятное дело, а позже, когда рядом будут стоять наши войска, то это будет просто чудесно.
Аннабель рассеянно кивнула, не отрываясь от вида за окном.
— На что смотришь? — поинтересовался Жерар.
— Наслаждаюсь видом плантинийских улиц, — улыбнулась девушка. — На которых не буйствует чернь, никого не убивают, не поджигают дома, а прогуливаются дамы с кавалерами, играют дети… И ведь всё это благодаря тебе.
Де Монфор никогда не страдал ложной, ну или вообще хоть какой-то скромностью. И хотя порядок на улицах появился в последние годы правления Мармонтеля, а в годы консульства Алурии, когда внутренними делами занимался, наоборот, ситуация ухудшалась, и только сейчас пришло всё в норму, но он с удовольствием принял от девушки этот комплимент.
— Да, — кивнул он. — Мир, спокойствие, что ещё надо?
— Чтобы закончилась война, — серьёзно ответила девушка и перешла на шёпот. — Но пока жива Алурия — это невозможно?
— Да. Но я работаю над этим, — также шепнул ей Жерар.
Пришлые маги сделали своё дело. Теперь им пора уйти. Но вот только они не собираются, а соседи пока даже их численность не уменьшили, не говоря о том, чтобы извести их под корень.