По пути его нагнал Тахана и молча пошёл рядом.
— Послушай, — наконец не выдержал бывший военный. — А насколько реально изобрести магическое огнестрельное оружие? Ты сам видел, какая ерунда получается, если только не воздействовать на него магией извне.
— Видел. И пистолет Влада тоже видел. Он работает, — короткими фразами заговорил Тахана. — Да он небольшой. Поэтому у него и получилось. А тебе надо изменить подход.
— Но это возможно? — уточнил Саня.
— Мы видели такое оружие в будущем, — коротко отозвался Тахана. — Просто тебе не хватает знаний. Причём не тайных. А тех, которые витают рядом с твоим ухом. И на которые ты не обращаешь никакого внимания.
— Да ладно, — отмахнулся Александр. — Когда я уходил, девчонки болтали о какой-то ерунде. Про украшения, какой-то аметистовый перстень Альвина.
— Ага, — чернокожий здоровяк причмокнул от удовольствия. — Видел я этот артефакт очень давно. Уникальная вещь. Магический орихалковый перстень.
Саня, который уже почти дошёл до стрельбища, резко остановился, как будто наткнулся на невидимую стену.
— Что? Магический и орихалковый одновременно?
Тахана ухмыльнулся и подмигнул. Александр же решительно прислонив ружьё к ограде стрельбища зашагал обратно.
Глава 34. Падение Риволланда
Эжен Тома после покушения на своего друга не собирался терять время, держать оборону прежних рубежах, сдерживая объединённую склавино-алеманскую армию. Наоборот, он готовился к наступлению, и в этом он получил полную поддержку со стороны Алурии. Императрица была впечатлена победой генерала, и приказала усилить его армию, направив туда кавалерию, артиллерию и магов, которых раньше у него очень мало. Эрцгерцог Иоганн, тоже понял, что замыслы нейстрийцев качественно изменились, поэтому отказался от планов наступления и перешёл к обороне.
Его положение осложнялось тем, что не было никакого Риволланда как административной единицы. Там находилось пять герцогств, три графства, церковные владения, некоторые из них подчинялись Святой Империи Запада лишь формально, поэтому возникало немало сложностей. Однако ситуация изменилась, после того как Эжен Тома взял город Агрипинус, столицу одноимённого курфюршества. Генерал Тома, не стал миндальничать с руководством сопротивлявшегося города, а приказал казнить тех, из его правителей, что не успели сбежать. На самом деле, и курфюрст, и епископ, члены их семьи успели смыться, с помощью колдунов, которые их эвакуировали в безопасное место, но кто-то из мелких чиновников был повешен на площади. После этого испуганные правители, по старой феодальной привычке единовластные в своих землях, бледные и перепуганные рванули к эрцгерцогу, требуя охранить их земли и защитить их от вторжения нейстрийских варваров.
Иоганну фон Фальксбургу все эти просьбы были до известного места. Он не собирался носиться по всему Риволланду, распыляя свои силы на защиту того или иного владения. Вместо этого он готовил оборону в Цвайбурге.
— Каким бы умелым ни был генерал Тома, — говорил он фон Шиффу, своему верному помощнику. — Но наши укрепления его задержат.
— Однако не остановят, — заметил Герхард фон Шифф, дымя трубкой.
— И не должны, — хмыкнул Иоганн. — Эжен Тома должен быть уверен, что нашей армии не существует, когда он войдёт в город. А мы, тем временем, навяжем ему городской бой, нанесём значительный ущерб и только после этого отступим на север, где нас будут ждать свежие силы склавинов, под командованием всё того же Осташкова.
Да, к большому сожалению Эжена Тома, так впечатлившего его Богдана Колкхауна, хоть и повысили, но перевели в Агис-Петросполь. Склавинская империя, ведя войну с Алурией, не забывала о других своих интересах, собираясь решить один спорный вопрос с Нордлигеландом. Позже, когда война закончится, но готовиться к этому следовало начинать уже сейчас. А у Осташкова были хорошие покровители в столице, поэтому его было решено оставить, до конца военной кампании. Правда, этого не понял никто, даже сам император удивился, но возражать не стал. Чтобы не обижать некоторых влиятельных людей империи.
Подобные связи бывают разными и приводят к самых различным результатам. Например, Луи де Кавелье, возглавив оборону Гевершахта от альбийских и нордлигеландских десантов, стал думать, чем бы помочь своему старому другу Эжену Тома. Выходило одно — ему следует освободить какое-то количество сил, которые выделили для обороны, а поэтому надо что-то делать с противостоящими войсками.
С проблемами он решил разбираться по очереди. Не в силах противостоять на море, он сосредоточился на суше. Дождавшись, когда нордлигеландцы, сражающиеся в составе альбийской армии, оккупируют Кнехт, Кавелье незамедлительно выдвинулся к городу и вышиб вражескую армию из города. Для Нордлигеланда это был самый страшный разгром со времён не то что Полувековой войны, когда их громила, армия Миллерштайна, а Первой Северной, которая раз и навсегда покончила с притязаниями островных жителей на континент. Часть войск погибла при обороне, но большая часть попала в плен. Таким образом, армия Нордлигеланда на континенте перестала существовать.
А с попавшими в его руки офицерами и солдатами нордлигеландской армии он неожиданно обошёлся очень хорошо. В плену они были условно, находясь на постое в городских квартирах, а сам Кавелье вёл с ними долгие беседы, прежде всего о политике, уверяя, что у Нейстрии и императрицы Алурии нет планов вторгаться на острова Нордлигеланда и конкретно им ничего не угрожает. И дело не в том, что флот Нейстрии считался ещё до революции одним из слабых на континенте…
— Войны, которые мы ведём — оборонительные, — вещал свежеиспечённый маршал. — Не мы первые напали. Ещё будучи республикой, сразу после революции нас атаковали альбийцы и Святая империя Запада, со своими союзниками. Естественно, мы вынуждены были обороняться, причём активно. Иначе бы нас смяли, усилиями нескольких государств. Поэтому мы атаковали Латинию, откуда к нам приходили войска завоевателей, и организовали подконтрольное нам королевство. Западный Гевершахт так вообще был неиссякаемым источником проблем, постоянные вторжения альбийцев. Только захват городов Аквилонского моря, помог нам решить эту проблему. Если Нордлигеланд прекратит постоянные атаки, то у Нейстрии не будет никаких причин воевать с вами.
Офицеры слушали его, кто-то соглашался, а кто-то спорил. Возражения Кавелье всегда выслушивал благожелательно, но аргументировано возражал. Не сказать, что ему удалось убедить всех, но в большинстве своём нордлигеландские офицеры решили: Луи де Кавелье, вполне себе приличный человек, а воевать с Нейстрией у них и правда нет никаких причин.
Финальной точкой стало возвращение офицеров и солдат старому королю Нордлигеланда Оскару IV и торжественный бал данный Кавелье в Кнехте, по этому поводу. Король был, конечно, стар, но зато не выжил из ума, и всё прекрасно понял. Поэтому на дальнейшие предложения правительства Магнаальбии, помочь им военной силой, всячески юлил, ссылаясь на то, что у него есть проблемы со склавинами, и армия нужна для войны с ними, и вообще сейчас нет никакой возможности и так далее и тому подобное, по тексту.
Альбийцы были в ярости, но ничего поделать не могли. В конце концов, решили мелко напакостить напоследок. Альбийский посол в Агис-Петросполе сообщил министру иностранных дел графу Вениамину Бонифатьевичу Плещееву, что Кабинет его королевского величества отнесётся к войне с Нордлигеландом за южный остров без всякого интереса и не будет помогать своим былым северным союзникам. Склавины только хмыкнули себе в усы, на такие заходы, но министр передал сердечную благодарность главе Кабинета Уильяму Дарреллу-младшему.
Алурия со своими сторонниками была в полном недоумении. Но только первое время. А когда Нордлигеланд благодаря такому жесту Кавелье вышел из войны, то отправила Луи де Кавелье благодарность, к которой приложила недавно учреждённый ей орден Верного Легионера. И хотя у Луи были некоторые разногласия с Алурией по поводу государственного устройства, он был польщён подобной наградой.