Глава 21
Кровь и гром
Мечтать о величии легко. Добиться его — несравненно труднее. Бабури и его турецким наемникам потребовалось полгода на то, чтобы обучить отряд местных воинов обращаться с пушками и ружьями, доставленными им в Кабул. Одновременно, пока горожане привыкали к постоянным вспышкам и грохоту под городскими стенами, Бабур отправил посольство к турецкому султану, присовокупив письмо от Бабури и немало золотых монет, дабы приобрести в Стамбуле шесть пушек и четыре сотни ружей.
Но еще приятнее для Бабура было узнать, что его собственные оружейники учатся сами изготовлять новое оружие под умелым наставничеством Али-Гули, седобородого турецкого мастера, прибывшего в Кабул с Бабури. То был несравненный знаток как пушечного, так и ружейного дела, пять лет назад лишившийся двух пальцев на правой руке из-за разрыва ружейного ствола.
Вечер за вечером правитель допоздна засиживался с Бабури, во всех подробностях изучая опыт сражений, в которых использовались пушки и ружья. В каких случаях это оружие эффективнее: в открытом поле или при осаде крепости? Как лучше защитить пушкарей и стрелков от лучников или атаки конницы? Как меняет это оружие традиционные методы атаки? Прежде чем испытать его в бою, он должен был все понять.
Кроме того, Бабур разослал своих людей по всем городским караван-сараям, где купцы из множества стран выставляли напоказ образцы своих товаров, а заодно одаряли друг друга и всех, готовых их послушать, рассказами о своих странствиях. Люди Бабура внимательно слушали и иногда задавали вроде бы случайные вопросы. Побывавшие в Дели с восторгом описывали великолепные дворцы из резного розового песчаника и пышность двора султана Ибрагима, но никто не слышал, чтобы в войске владыки Дели или любого другого из индийских властителей, имелись пушки и фитильные ружья.
И вот наконец сейчас, в ясный, холодный январский день Бабур выступил в поход, дабы воочию увидеть, как подействует новое оружие на непривычного к нему противника. Этим противником являлся новый султан Баджаура, который, хотя его земли всегда находились в зависимости от Кабула, по молодости лет заупрямился и отказался уплачивать обычную дань зерном, овцами и рогатым скотом.
Народ баджаури, обитавший в горах, среди дубовых лесов и густых оливковых рощ, полных крикливых птиц, исповедовал странную, языческую религию. Если женщина из этого племени умирала, тело ее клали на носилки и поднимали с четырех концов. Считалось, что если она прожила добродетельную жизнь, ее дух заставит носильщиков так трястись, что тело упадет на землю. Только после этого люди облачались в траурные одежды и начинали оплакивать умершую. Если, однако, тело покойной к подобному не побуждало, считалось, что жизнь она прожила греховную, а потому труп предавался огню, а пепел развеивали по ветру.
«Этот мальчишка представил мне прекрасную возможность», — размышлял Бабур, едучи с Бабури бок о бок из Кабула во главе воинской колонны, включавшей отряд подготовленных Али-Гули ружейных стрелков и четыре пушки. Путь их пролегал на север, через холмистую местность. В прежние времена, выступив в подобный поход, Бабур старался бы двигаться со всей возможной скоростью, чтобы захватить неприятеля врасплох, но бычьи упряжки не могли тащить тяжелые пушки с большой скоростью. У дозорных противника было достаточно времени и возможностей, чтобы поднять тревогу.
Раздумывая в седле обо всем этом, Бабур даже не замечал ледяного ветра. Размышлял он и о строках из хроники, прочитанной им незадолго до отъезда из Кабула.
«Тимур награждал смелых и отважных воинов, с чьей помощью он отверз врата ужаса, рвавших людей на куски, подобно львам, и в ярости своей низвергавших горы…»
Говорилось там и об отвращении Тимура к трусам. Каждому, вне зависимости от сана, проявившему робость на поле боя, брили голову, раскрашивали тело красной краской, одевали в женское платье, прогоняли через лагерь, осыпая ударами и бранью, а потом казнили. Жалости Тимур не ведал.
Бабур понимал, почему жестокость необходима. Всего три ночи назад, проведя внезапную проверку, он застал пятерых воинов заснувшими в карауле и приказал примерно их наказать. Каждому отрезали левое ухо и провели перед строем товарищей, с кровавой раной и отрезанным ухом, подвешенным к шее на шнурке. Но если он хотел, как Тимур, выковать и удержать державу, ему следовало отыскать в себе даже большую суровость, чтобы, не задумываясь, жертвовать людьми во имя своих целей.
— Повелитель…
Один из разведчиков Бабура, закутанный, по причине стужи, в овчины, подъехал к нему.