Рана была ужасной, глубокой, с рваными краями. Удивительно, что Адам еще жив. После ранения в область сердца. Потеря крови, наверно, невосполнима. Он столько времени ничего не делал. Преступное сумасбродство.
Его шатнуло в сторону, и он прижался спиной к стене, найдя в ней точку опоры.
А я не знала, что делать. Что можно сделать….
Я подняла на него глаза, полные слез. Они стекали по моим щекам ручьями, падали на пальцы, прижатые к губам. Я покачала головой, чувствуя разрывающую боль в собственной груди. Словно ранена была я, а не он. Я просто захлебывалась слезами, мои плечи дрожали от рыданий, сдерживать которые не было сил. Сердце разрывалось от глухого всепоглощающего горя. Я никогда не знала такой боли раньше….
Я не понимаю, что со мной.
Душа кричит и рвется на части,
Я пропитана отчаяньем.
Утопаю в слезах.
Не могу дышать.
Я задыхаюсь.
Я цепляюсь за Адама из последних сил.
Я должна помочь, но не могу двинуть и пальцем. Я раздавлена, оглушена страданьями, пронизывающими мое сознание кровавыми тонкими струнами.
На этих струнах играет боль.
И рвет их ко всем чертям.
Я не знаю, сколько смогу вынести.
— Что происходит, Дез? — голос Адама Блейка возвращает меня из глухонемых тисков черной пропасти, в которой заблудилась моя душа, ища спасения от раздирающего отчаянья. Я смотрю на него с другого берега мироздания, а между нами река слез и разбитых воспоминаний.
Я начинаю говорить, но слова не принадлежат мне. Словно кто-то другой овладел моим телом.
— Пожалуйста, не надо. — кричало другое я, вцепившись пальцами в плечи мужчины. Он мягко отстранил мои руки, серебристые глаза устремились в глубины разума, ища там ответы, успокаивая, возвращая…. — Ты не можешь умереть. Только не ты.
Очередной вопль срывается с моих губ. Я чувствую, как темная агонизирующая волна снова накрывает меня.
— Успокойся, Дез. Я не умру. Это царапина. Завтра все затянется. Не о чем волноваться. — его голос не способен удержать, я чувствую, как с каждой секундой балансировать на краю пропасти становиться все сложнее. Я ориентируюсь на него, но бездна тянет, засасывает. Время растворяется в ней. Она ждет меня. Знает, что время пришло.
— Ты умер. — шепчу я потрясенно. Образ Адама размыт. Распахиваю глаза, но вижу только туман. — Ты умер. — повторяю я, сползая на пол. Я бьюсь в истерике возле его ног. Меня жжет огнем и холодом. Поочередно.
— Тебя нет. Я знаю. Я видела, как ты умер….
— Я здесь, Дез. Я — жив. Говори со мной….
Руки тянутся ко мне, чтобы поднять, и я вскидываю голову, чтобы увидеть его глаза, но проклятый туман мешает мне. И даже Блейк не может рассеять его.
— Останови это, Адам. — умоляю его я, краем сознания понимая, что происходящее со мной — безумие и наваждение.
— Слушай мой голос, Дез. Иди на него. Иди ко мне, Дезире.
Я чувствую, как он сжимает мои плечи, но больше не слышу слов. Звуки растворились в звенящей нарастающей тишине, свет погас….
Я прыгнула в пропасть.
И вокруг воцарилась беспроглядная тьма.
Бездна не пугала.
В ней не было чувств. Желаний. Страха.
Боли. Отчаянья. Волнений.
В ней не было света.
Тишина. Покой. Безмолвие.
Все замерло. Потухло. Растворилось.
Разные оттенки тьмы, переливающиеся идеально ровными гранями.
Я осознала, что бездна имеет строгие геометрические формы.
Я внутри черного гигантского куба, вращающегося вокруг меня.
Его бесконечные грани составляет другие фигуры.
И они все проходят сквозь мое сознание.
Их много.
Я знаю, где я.
Это Вселенная.
Она бесконечна. Нет времени. Нет движения.
Только безграничное счастье и любовь.
Здесь нет хаоса, пока грани вращаются, соприкасаясь между собой. Пока они в равновесии и синхронны.
Я та, кто хранит равновесие.
Дитя девятого измерения, способное проходит сквозь все остальные.
Выше только Она.
Создавшая все. Истинная.
Сила творения.
И она готова принять меня обратно. Она любит меня.
Я чувствую благословение.
И несусь прочь.
Чтобы собрать то, что потеряла. Осколки своей памяти.
Она сорвала последнюю вуаль.
Но набросила ее я сама.
Пришло время расплаты.
Пришло время вспомнить все.
Часть 2
Когда "вчера" вливается в "сегодня".
"Откуда у нас смелость, желание жить, как мы можем совершить движение, спасающее нас от смерти в мире, где любовь побуждается ложью и заключается единственно в необходимости утоления наших страданий тем, что заставило нас страдать?"
Пруст Марсель.
"…Нас никто не заставляет страдать. Насилие, которое. мы совершаем и которому подверглись, обвинения, примирения, восторги и муки любви основаны на социально обусловленной иллюзии, что две действительные личности находятся во взаимосвязи. При некоторых обстоятельствах это опасное состояние галлюцинации и мании, мешанины фантазий, разбитых сердец, возмещения и возмездия.
Однако при всем этом я не отбрасываю случаев, когда любящие могут открыть друг друга, мгновений, когда происходит признание, когда ад превращается в Рай и нисходит на землю, когда это безумное увлечение становится радостью и праздником.
И, по крайней мере, оно заставляет Детей Леса быть добрее друг к другу, выказывать некоторое сочувствие и сострадание, если остались хоть какие-нибудь чувства и страсти."
Р.Д. Лэнг.
США, Нью-Йорк, Бруклин.
2000 г.
— А ты можешь сложить все четырнадцать кубиков в эту коробочку? — спросила худенькая белокурая девочка, подняв голубые глаза на высокого темноволосого мужчину, сидевшего в кресле и с улыбкой наблюдающего за ее играми.
— Конечно, могу. — кивнул он.
— Почему же ты не поможешь мне? — спросила она, пытаясь запихнуть в стеклянный тубус десятый кубик. Все остальные идеально соприкасаясь между собой, были аккуратно уложены внутрь. Но десятый никак не хотел уместиться так, чтобы не осталось зазора между ним и другим кубиком.
— Потому что ты должна это сделать сама, Дезире. — мягко ответил мужчина.
— Так нечестно, Адам. Мы играем в кубики много лет, но я никак не могу разгадать, в чем загвоздка. Для десятого нет места.
— Ты найдешь место не только для десятого, Дез. Но и для остальных.
Адам встал и подошел к огорченной девочке, присел перед ней на корточки. Она горестно вздохнула, и он приподнял ее лицо за подбородок. Глаза его смеялись.
— Выше нос, Дезире Вильмонт. Тебе только одиннадцать лет. Вся жизнь впереди.
— Но это невозможно! — раздраженно фыркнула она, снова взяв ненавистный шестиугольник, и наугад ткнула его в почти заполненный тубус. Глаза Дезире расширилась от восторга, когда она поняла, что попала пальцем в небо. Сияющая улыбка мелькнула на губах. Грани идеально сливались. У нее получилось.
— Вот видишь. — Адам ласково провел рукой по голове девочки. — Для тебя нет ничего невозможного.
— Так медленно. Я учусь, как черепаха. — снова вздохнула Дезире. Огромные озера глаз остановились на лице ее единственного друга. Иногда ей казалось, что она любит его больше, чем своих родителей. Наверно, это плохо…. — А мама так умеет?
— Ты же спрашивала у нее вчера. — он улыбнулся, растрепав ее челку.
— Она могла соврать. Или ты ее попросил не помогать ей. Ты — противный, Адам. Специально мучаешь меня.
— Я хочу, чтобы ты научилась принимать самостоятельные решения. Без подсказок. Ты же уже взрослая, Дезире. Ты справишься сама.
— Конечно, я взрослая. — фыркнула девочка, поднимаясь с колен. — Ты пойдешь со мной в парк? Сегодня так тепло.