— Верховный Гуру предупреждал, что речи твои будут сладки, чтобы сбить меня с истинного пути служения Богу…
— Какому Богу? Иисусу? Дьяволу? Сатане? Одину? Ктулху? Макаронному монстру? Богу анального угнетения? Ты даже имени своего Бога не знаешь!
— Оно ему не нужно, мой Бог един, он сама жизнь. Он во всём сущем…
— Не заводись, блаженный… Я уже жалею, что тебя спросил. — Про себя сделав окончательный вывод, что этот тип наглухо отбит. — Когда вспарывать меня ритуальным кинжалом планируешь?
— Зачем мне это делать? Я использую на тебе Брахмастру, которая проникнув…
— А можно не тыкать в меня этой самой «брахма чего-то там»? Я против подобных извращений. Можно ритуальный кинжал или серп?
— Нет. — Покачал головой южанин, рисуя на бетонном полу своей преспособой новый, знакомый мне символ графического изображения петли " Корд». — Ты не понимаешь, мятежник. Я стану сосудом и призову Бога, чтобы он коснулся тебя своей дланью, стирая из этого мира. Ты станешь частью потока жизни, обретя вечную нирвану и благодать. Это огромная честь….
— А можно без этого «божественного фистинга» с дланью и «Брахмаштукой»?
— Я не знаю значения этого слова.
— Проехали… Когда планируется визит твоего Бога? — Решил подбить я сроки до моей казни.
— Завтра в полночь, когда луна будет в фазе «Мудреца». Это самое благоприятное время для проведения Брахмастры. — Не стал скрывать своих намерении этот блаженный.
— Ну, ладно. А как ты собираешься просить своего Бога, чтобы он меня коснулся? Просто позовёшь?
— Да, с помощью мантры, которая достигнет его ушей.
— Ну, да. Кто бы сомневался. — Заключил я, решая забить на дела божественные, и перейти к делам более насущным. — Кормить будете? И вдруг мне приспичит по большому? Если в штаны наделаю, то твой Бог тебя не похвалит. Да и мне не хотелось бы в срамном виде представать, перед твоим начальником.
— Когда братья закончат молитву, тебя покормят. — Сообщил мне южанин, после чего немного смутился. — Последнюю трапезу ещё нужно будет обсудить… Туалет мы тебе тоже организуем.
— Ты слишком любезный для похитителя. — Заключил я, удивляясь про себя, как этот блаженный вообще дожил до своих лет. — Зовут тебя как, добрый самаритянин?
— Сингх. — Ответил южанин, заканчивая чертить своей погремушкой ещё одно графическое изображение, теперь петли «Сол».
— Просто, Сингх?
— Да, но это не моё настоящее имя. У меня нет имени в привычном понимание. Я богоизбранный, с ранних лет меня готовили, чтобы свершить предназначение.
— Постой, коллега… А эта твой «Брахма чего-то там», он тебя не убьёт? Ну, мантра твоя.
— Нет, но её можно использовать один раз в жизни. Я останусь жив, став проводником Бога, но потеряю его присутствие.
— ДруК, может ты одумаешься? Не работает это так. Даже сейчас, ты царапаешь на полу полную хрень. — Решил предпринять я последнюю попытку. — Признаю, что у вас есть пара интересных решений, но на этом всё. Вы не провинитесь дальше в своей технике, а так и будете веками топтаться на одном месте.
— Меня, и об этом предупреждал Великий Гуру. Мою волю не сломить. — Опять завёл пластинку религиозного бреда южанин.
— Иногда хребет ломается раньше, чем воля. Что делать будешь, Сингх?
— Использую на тебе Брахмастру, чтобы стереть из этого мира. — Пожал плечами южанин, а мне стало окончательно понятно, что он непробиваем.
— Ты совершаешь большую глупость, Сингх. Ты и твой Великий Гуру….
Я замолчал, наблюдая, как тот бородатый мужик в синей шапке, который выволок меня из машины прекратил завывать и медленно поднявшись направился ко мне с налитыми кровью глазами.
С его намерениями я угадал. Размашистый удар рассёк мне левую скулу, опрокидывая стул вместе со мной на пол. Двухметровая цепь, идущая от забетонированной в пол скобы натянулась, сдавив щиколотку. В глазах помутилось, а пятерня этого типа сомкнулась на моей шее. Дыхание тут же перехватило, а я ощутил резкую нехватку воздуха.
— Абхай, оставь его. — Спокойно сказал Сингх, и подойдя к бородатому мужику с оспинами на щеках положил ему руку на плечо.
Что-то сказав на неизвестном мне языке, мужик в синей шапке почтительно кивнув, одарив злым взглядом, отпустил моё горло, после чего перевёл в сидячее положение.
— Что он сказал? — Спросил я, морщась от неприятного ощущения бегущей по щеке крови.
— Сказал, что не выдержал того, как ты неуважительно общаешься со мной и упоминаешь Великого Гуру. — Будто ничего не произошло сообщил мне Сингх, садясь на корточки, продолжая портить пол своей «погремушкой», которая, пропуская через себя оргон южанина, работала будто резак.