Оно не слушается. Мое глупое сердце замирает, когда его глаза встречаются с моими, как будто он ни к кому, кроме меня, не обращается, когда он продолжает.
— Я ищу свою Королеву, — говорит он, и в его голосе проскальзывает немного эмоций.
Мои мысли возвращаются ко вчерашнему вечеру, к тому моменту, когда он назвал меня именно так. Я заставляю себя смотреть в землю.
— Я смиренно благодарю каждую семью, которая готова пожертвовать своими дочерьми в надежде завоевать трон. Я потрясен вашей самоотверженностью и уверяю вас, что буду чтить результаты этого турнира. Последняя оставшаяся в живых воительца будет коронована.
На этот раз аплодисменты оглушительные. Семьи подбадривают криками женщин вокруг меня.
— Похороны будут организованы после того, как королева будет найдена, — заключает Кристен, его слова звучат натянуто.
Я ожидаю, что воодушевление толпы утихнет на этой мрачной ноте, но оно превращается в рев. Настолько, что я почти упускаю свой шанс.
С вершины ямы ревет труба, и я срываюсь в бег. Я контролирую свое дыхание и размахиваю руками, не смея оглянуться вокруг или обращать слишком много внимания на крики.
Быстрее.
Я приближаюсь к столу с припасами, но вынуждена остановиться, когда передо мной останавливается грузная женщина с топором.
Я с визгом пригибаюсь, когда она замахивается топором на мою шею. Я использую свой меньший размер в своих интересах и пробегаю вокруг нее. Я останавливаюсь перед столом, перекидываю одну из сумок через плечо и хватаю столько оружия, сколько могу. Я пристегиваю к бедру два кинжала, затем тянусь за мечом.
Я разворачиваюсь, выставляя клинок вперед, когда позади меня раздается рев. Я бросаюсь влево, когда топор снова летит в мою сторону, его владелица в ярости. Он царапает мое плечо, и я шиплю, когда кровь сочится из раны и смешивается с грязью на моей кожей. Я хватаюсь за него рукой и держу меч на вытянутой руке, осматривая местность.
Пока здесь только я и Метательница топора. Все остальные завязли в битве у середины ямы, включая моих союзниц.
— Ты не заслуживаешь быть частью этого, и я собираюсь доказать это прямо здесь и сейчас.
Метательница топора плюет на землю у моих ног.
Я вращаю мечом. Это эффектный прием, но он также доказывает, что я знаю, как им пользоваться. Я могла бы позволить ей думать, что я маленькая и слабая, но я предпочитаю побеждать своих противников не больше и не меньше, чем рассчитывая на саму себя.
Она рычит и направляет свой топор мне в грудь.
Раздается громкий лязг, когда мой меч пресекает ее атаку. Мои мышцы бугрятся, а рана на плече ноет, когда я ровно держу клинок.
Я не смогу продержаться.
Хорошо понимаю я, как раз в тот момент, когда женщина издает пронзительный визг.
Я в шоке отшатываюсь, и топор выпадает из руки женщины.
Она падает, ее глаза затуманиваются, прежде чем она сталкивается с травой в грязи. Лезвие торчит прямо у нее между лопаток, а виновница этого гордо стоит в трех футах от нее.
Сера сейчас так же покрыта кровью, как и я, ее распущенные волосы окрашены в красный цвет, а грудь вздымается, когда она выхватывает свой меч. Она натянуто улыбается мне.
— У тебя есть оружие.
— И сумки, — я перепрыгиваю через упавшую воительницу и хватаю со стола еще две сумки. — Для всех нас.
Раздаются боевые кличи, и арена наполняется звуком сапог, яростно врезающихся в грязь.
— Двигайся в лес, — командует Сера и указывает на правую сторону арены. — Хармони пошла разбивать лагерь.
— А как насчет тебя? — мое сердце замирает, когда я смотрю на группу воительниц, направляющихся к нам.
— Я еще не закончила, — ее напряженная улыбка становится шире и какой-то дикой, даже слегка держиваемой.
Я пытаюсь представить женщину передо мной такой же болтливой простушкой, какую встретила на улице, но не могу. Кем бы ни была эта девушка, она была фарсом, обманом, скрывающим зверя внутри.
И я понимаю, как сильно мне нужно было это увидеть. Знать, что другая женщина так же жаждет крови, как и я, и не желает склоняться ни перед кем, кроме себя.
От уважения у меня скапливается влага в уголках глаз, и, несмотря на усталость и рану, я улыбаюсь ей в ответ, бросаю сумки к своим ногам и поднимаю меч.
— Союзники, — говорю я ей, когда постоянная дрожь моего безымянного пальца успокаивается.
Она оценивающе наклоняет голову, затем обращает свое внимание на приближающееся стадо.
— Они не умеют вести грязную игру, — говорит она. Моя улыбка становится убийственной.
— Идеально.