– Вам еще что-нибудь принести? – поинтересовалась она у Зориной.
Та покачала головой:
– Счет, пожалуйста.
Она в одиночестве доедала блинчик со сгущенкой и усиленно думала. Разумеется, журналистка ни на йоту не поверила в мистику, однако теперь понимала, почему преступник или преступница так вырядились. Фантазия подсказала кому-то маскарад черной вдовы, однако если бы эта история с некой Еленой Скобиной натолкнула на мысль, почему в качестве жертв преступник выбрал работников театра, было бы очень даже неплохо. Катя достала телефон и набрала мужа.
– Привет, Костик.
– Привет, – откликнулся супруг. – Как я понял, есть новости.
– Да еще и такие, каких вы вряд ли от меня ожидаете, – усмехнулась Зорина.
Скворцов присвистнул:
– Да ты что? Приедешь к нам?
– Обязательно. Уже выхожу из кафе.
– Отлично. Мы с Павлом тебя ждем, – сказал супруг.
Журналистка расплатилась с угрюмой официанткой, все же подбросив ей немного чаевых, и направилась к остановке. Теперь она верила: вместе они раскрутят это дело. Да, конечно, раскрутят, только проблема здесь в другом: эта пресловутая черная вдова заказала пять кинжалов. Три где-то ждали своей очереди. Где? Кого? Это им предстояло понять.
Глава 16
Киселев неторопливо пил чай с яблочным вареньем и внимательно слушал Катю. Когда она закончила рассказ, он бросил взгляд на оторопевшего Константина.
– Ну, как тебе этот бред? У нас новый маньяк?
– Похоже, – признался Скворцов. – Вот только по какому признаку она выбирает свои жертвы?
– Что общего у Бучумова и Найденова? Ну ничего, – вмешался Киселев. – Мне впервые попадаются такие ничем не похожие жертвы.
– Возможно, это мы пока не нашли у них ничего общего, – откликнулась Зорина. – А оно наверняка есть. Ну да ладно. Какие будут соображения, ребята? Давайте определимся в действиях.
– Во-первых, мы ждем звонка от Петьки, – констатировал Павел. – Вероятно, в психдиспансере лечилась похожая больная. Во-вторых, ты должна обязательно пообщаться с Николаевой.
– Думаешь, она черная вдова? – улыбнулась журналистка.
– Не знаю, не знаю, могу только предполагать, – отозвался оперативник. – Есть еще и в-третьих. Мы обязательно посмотрим дело этой черной вдовы. Вдруг в нем найдется хотя бы какая-нибудь зацепка. Я поручу это Леониду.
– Нет, нет, – замахала руками Катя. – Прошу тебя, Пашенька, поручи это мне. Ведь это я раскопала пресловутую Скобину, вот поэтому мне и не терпится увидеть ее хотя бы на старых снимках.
Киселев кивнул:
– Ладно.
– И приплюсуй к ней меня, – встрял Костя.
Майор расхохотался:
– Приплюсую. И себя заодно. Меня она тоже заинтересовала. Вместе отправимся к Юрке Мамонтову на поклон. А что думаешь ты по поводу всего этого? Что говорит твоя интуиция? – подмигнул он журналистке.
Зорина развела руками:
– Ты все разложил по полочкам, и мне нечего добавить. Случай довольно сложный. То ли кто-то узнал о деле вдовы и подошел к убийствам творчески, то ли это действительно психически неуравновешенная личность, которая одевается в черное. Но тогда получается, убийца сама по себе, а призрак этой Скобиной – сам по себе. Вот этого бы мне не хотелось. Пусть лучше они будут в одном лице. Так нам в два раза меньше работы. Я бы еще побеседовала с теми людьми, вернее, уже их родственниками, которые заселились в квартиры этой Скобиной, – добавила журналистка. – Нам необходимо выяснить, как эта дама попадала к ним. Пусть Михалыч возьмет ключи на экспертизу и посмотрит, делали ли с них слепки. А потом можно будет поискать те мастерские, где эти дубликаты были изготовлены.
Костя щелкнул пальцами:
– Жена говорит дело.
– Я всегда говорю дело, – Зорина поднялась. – А теперь, друзья, отправимся к Юрке Мамонтову. Только он поможет нам посмотреть дело этой черной вдовы Скобиной. И давайте позвоним Пете. Пусть он тоже будет в курсе всего.
Глава 17
Когда-то Петя Прохоров заходил в психдиспансер с каким-то содроганием. Наверное, парень ожидал, что на него сразу набросится толпа психов, которые затопчут его, как кони, хотя и сам прекрасно знал: они далеко не все буйные. Когда Петя гостил у бабушки, он видел одного психически больного мужчину, ее соседа. Бабушка всегда сетовала, не понимая, почему в очень даже приличной семье, семье полковника и врача, родился такой ребенок. Первый сын у них был абсолютно нормальным и потом даже защитил кандидатскую и докторскую. Второй внешне выглядел нормально, даже интеллигентно, и лишь близкие и соседи знали о его неполноценности. Дядя Саша, как называли его во дворе, всегда выходил гулять в шляпе, даже летом, шел в сквер и начинал мерить шагами аллеи. Мальчишки бежали к нему и кричали: