– Но ведь ты же сам утверждал: кое за что можно зацепиться, – парировала журналистка. – Во-первых, побеседовать с хозяевами квартиры, куда являлась эта черная вдова, и взять их ключи на экспертизу. Если выяснится, что с них делали слепки, вероятно, они вспомнят, где и при каких обстоятельствах у них могли позаимствовать ключи. Во-вторых, нужно прошерстить всех, кто в свое время имел отношение к делу черной вдовы, и поинтересоваться, кто знал о ней в подробностях. Разумеется, Паша, мы никак не оповестим жертвы о грозящей им опасности, но обезопасим их, если поймаем преступницу. Когда наконец вернется наш пропавший Петя, пусть еще раз свяжется с психиатром, и тот составит психологический портрет убийцы.
– Верно, – кивнул Скворцов. – Ты только забыла про свое свидание с Николаевой.
– Сделаю, как вы просите, хотя считаю это потерянным временем, – откликнулась Катя. – Она мне кажется слишком разумным человеком, чтобы убивать своего любовника.
– Поживем – увидим, – бросил Павел. – Знаешь, Катерина, слышал я об одном таком интересном случае. Работал у нас в Приреченске молодой парикмахер. И вот задумал он жениться, подыскал красивую девушку, работавшую в другом салоне маникюршей. На свадьбе случилась одна неприятность. Когда жених и невеста уже поднимались на порог загса, к девушке подошел мужчина, протянул ей букет цветов и маленькую коробочку, перевязанную ленточкой. Из любопытства она сразу открыла ее, потом вскрикнула, бросила букет и убежала. Невеста вскочила в проходившее мимо такси, и поэтому ни жених, ни гости не смогли ее догнать. Наверное, она попросила водителя, чтобы повез ее проходными дворами. Затем девушку обнаружили мертвой за городом. Невеста умерла от потери крови. Кто-то проткнул ей сонную артерию иглой обычной брошки. В общем, завели уголовное дело. Жених выглядел очень расстроенным, клялся, божился: мол, его невеста не имела никаких врагов. Следователю он показался каким-то мутным, во всяком случае, чего-то точно недоговаривал. Стали за ним следить и выяснили: по вечерам он посещает одну даму среднего возраста, директора супермаркета. Мать погибшей рассказала: однажды к ней явилась дама, представилась матерью жениха и заявила, что свадьба с ее дочерью будет только через ее труп. А после ухода она не нашла свою любимую брошь, подарок бабушки, ту самую, которой убили дочь. Но у жениха мать умерла несколько лет назад, и поэтому подумали на его престарелую любовницу. Показали ее фотографию матери погибшей, и та опознала женщину, которая назвалась матерью жениха. В общем, любовницу прижали, и она во всем созналась. На суде говорила: ревность замучила, совсем с ума сошла. Возможно, и на нашу Нонну сошла ревность.
Зорина пожала плечами:
– Вообще-то в нашей жизни все возможно. Не буду спорить.
– Вот и прекрасно, – Киселев встал и протянул руку Юре, – спасибо тебе, дорогой. Дело этой Скобиной прояснило для нас немного, но все же прояснило. Пошли расследовать дальше.
Мамонтов с чувством пожал руки Павлу и Косте, а журналистку поцеловал в щеку.
– Вас, друзья, мне всегда приятно видеть. Обращайтесь, если что.
Когда друзья вышли из прокуратуры, они направились к «девятке» Скворцовых.
– В отдел, – попросил Киселев своего приятеля, хотя мог бы об этом не говорить.
Глава 19
Петя стоял на пороге и во все глаза смотрел на хозяйку квартиры. «Неужели поиски закончены и это убийца?» – вертелось в его мозгу. Старушка в черном платье мило улыбалась:
– Ну что же вы застыли? Вы, наверное, должны надеть на меня наручники.
Прохоров вскинул рыжие брови:
– За что?
Теперь пришел ее черед удивляться:
– Но вы же пришли арестовать меня за убийства. Правильно. Я хочу признаться. Я убила актера и этого, второго, кинжалами.
– Куда вы дели остальные? – поинтересовался старший лейтенант. Захарова улыбнулась:
– Не помню. У меня иногда случаются провалы в памяти, молодой человек. Я не помню, где взяла оружие и что с ним сделала, но как убивала этих парней, помню отлично. Я проникла в театр через черный ход и прокралась к сцене. Столик с реквизитом никто не охранял. Я подменила бутафорский кинжал на настоящий и скрылась. А того, второго, пришлось убивать собственноручно. Возле стола с реквизитом стоял какой-то мужчина.
Петя не верил своим ушам. Бабушка выглядела как божий одуванчик.
– Зачем вы их убили? – спросил он устало.
Захарова подмигнула:
– А я ненавижу мужчин.
– Но почему? У вас же были хорошие мужья.
Старушка развела руками:
– Это вам сказал мой психиатр? Да, я так говорила ему. А вообще, я никогда ни одной живой душе не сказала, как мне жилось с этими извергами. Они избивали и оскорбляли меня, и я была рада, когда негодяи отправились на тот свет. Мысль расправляться с мужчинами тогда глубоко засела у меня в голове. Мне хотелось отомстить за всех обиженных женщин.