— Приходится следить за всей планетой. Я, как ни странно, порой нахожу это довольно утомительным.
— Понятно. Да ведь все в конце концов сводится к винтикам и колесам. Любая механика скучна и однообразна. Даже механика управления планетой.
— Вообще-то ты прав, — признал Курган. — Больше всего мне по душе тесное общение с Товариществом гэргонов.
— Насколько я знаю в'орннов, так считали все регенты без исключения. — Курион несколько раз с силой взмахнул спиннингом.
Чтобы не вылететь за борт, Курган пошире расставил ноги.
— Особенно интересно с Нитом Батоксссом. Помнишь его? Мы встретились на этом самом корабле.
— Гэргона трудно забыть. — Курион с силой сматывал лесу, спиннинг согнулся чуть ли не вдвое. — Любого из них.
Курган старался, чтобы его голос звучал беззаботно и весело.
— Не поверишь, он интересуется кундалианской мифологией. Семью Порталами в страну сокровищ, например. Так он, по крайней мере, утверждает.
— Ого! Ничего себе! — закричал Курион. — Сокровища интересуют даже гэргонов!
— Не уверен, что он сказал мне всю правду. Ты что-нибудь слышал про эти Порталы?
Курион покачал головой.
— К сожалению, нет. — Он пожал плечами. — Все мои порталы здесь, на корабле.
— Кстати, давно хотел спросить, что Нит Батокссс делал у тебя на судне?
— Помоги! — отрывисто приказал Курион, изо всех сил вцепившись в спиннинг и сматывая лесу. — Кажется, мы поймали настоящую химеру!
Внезапно будто в подтверждение слов капитана всего в трех метрах от кормы вода закипела. Кровь Кургана застыла в жилах — из воды выпрыгнуло что-то огромное и жуткое.
Регент успел лишь мельком разглядеть темный блестящий силуэт, почти полностью состоящий из головы. Чудище скрылось под шапками пены, а Курион из последних сил сматывал лесу.
— Пресвятая Яхэ, она черная! — закричал моряк.
Весь экипаж, даже те, кто возился в трюме, высыпали на палубу, оглушая Кургана криками. Выяснилось, что химера была не только колоссальных размеров, но и совершенно черная! На палубе царило веселое возбуждение, но в ту же секунду химера подпрыгнула над водой, позволив всем, включая Кургана, как следует себя рассмотреть. Она была огромной, почти с корабль длиной, с длинным конусообразным хвостом и острыми, как нож, хвостовыми плавниками. На спине чудовища находились три хрящевых плавника, делавших его похожим на динозавра. В мерцающем свете фонарей черное тело казалось каким-то сверхъестественным и невероятно огромным. Однако страшнее всего была пасть, занимавшая, как показалось Кургану, добрую треть мускулистого тела. Выпрыгнув из воды, химера изогнулась так, что Куриона с силой ударило о борт. Монстр смерил капитана полным ледяной злобы взглядом. Обдав Куриона, Кургана и остальных, собравшихся на палубе, пеной, чудище снова скрылось под водой.
Все как по команде бросились к борту и вцепились в ограждения. След, тянувшийся по воде за пытавшимся освободиться от гарпуна чудовищем, фосфоресцировал. Курион продолжал сматывать лесу. Вот химера опять подскочила над водой, и леса вновь размоталась почти до конца. Более двух часов химера пыталась избавиться от крючка, проявляя дьявольскую изобретательность. Так, она заплывала под корабль и пыталась перетереть лесу о киль.
— Ее действия говорят о присутствии воли, — сказал Курган. Он очень утомился, хотя мог только догадываться, как устал Курион.
— Ты не знаешь, что за характер у этой рыбы! — прорычал Курион, судорожно вцепившись в спиннинг. — Пресвятая Яхэ, она опять за свое!
— Почему ты не велишь кому-нибудь из экипажа сменить тебя на время?
Курион покачал головой.
— Тогда рыбалка потеряет всякий смысл. Это противоборство касается только химеры и меня, от начала и до самого конца, когда я проткну ее багром.
Оглядывая бугристые мускулы Куриона, Курган невольно восхищался смелостью и силой духа саракконского капитана. Такому упорству позавидовал бы любой кхагггун.
Лишь после полуночи Куриону удалось окончательно взять верх над химерой. В последний раз она нерешительно дернула лесу в сторону и всплыла животом кверху. Курион тут же начал сматывать лесу, подтягивая рыбу к кораблю. Его мускулы пульсировали от напряжения и усталости. И уже больше часа рядом с Курионом стоял матрос, сжимая в распухшем кулаке длинный шест с бронзовым наконечником.