— Ты уверена, что не хочешь есть, мисс Лэнсбери? — спросила кухарка экономку.
Джоан лишь качнула головой в ответ. Через мгновение она разрыдалась.
— Вот-вот, — утешительно произнес дворецкий и похлопал ее по плечу.
— Простите, я так расстроилась при мысли, что покину поместье Вудбери.
— Чертовски стыдно! — выкрикнул дворецкий. — Мы заботились больше об этом доме, чем ее собственник.
— Потому что мы из тех, кто всю жизнь провел здесь, — добавила экономка. — Мы кровью, потом и слезами заботились о нем. Ну это же единственный дом, который я знаю. Я родилась здесь и умру, как мои родители.
— Если спросите меня, — сказала кухарка, — кто-то должен умереть, не из нас, конечно.
Комната наполнилась тишиной. Гнев Освальда прошел, а Джоан смахнула слезы.
— Послушайте меня! Я не знаю, что заставило меня высказать такую глупость, — быстро произнесла повариха, когда на нее посмотрели слуги.
— Ты права, — согласился дворецкий. — Кто-то должен умереть, и мы не знаем кто.
— Вы предлагаете?..
Бесс не озвучила свои мысли. Дворецкий склонил голову, стыдясь, что спросил так безрассудно. Именно Джоан, отличная экономка средних лет, наконец произнесла то, что было у большинства в голове.
— Это наш дом. У нас есть право защитить его. Мы как трусы собираемся скрыться и дать его снести?
Ее вопрос не получил ответа. Однако глаза кухарки и дворецкого выражали согласие. После тщательного обсуждения трое слуг разработали план отравить Рэндольфа Сомерсета.
— Так как мы уже начали подготовку к празднику, приготовим пир, — предложила Бесс. — Мы скажем, что это наш прощальный вечер. Вы знаете, что ему захочется выпить бренди после еды. Нальем яду в графин.
— Должно сработать, — сказал дворецкий.
— А что мы теряем? — спросила экономка.
— Как только он умрет, — продолжила кухарка, — господин Люциан унаследует поместье.
— Ему не придется ехать на запад, — добавила Джоан. — Он останется в поместье, которое ему принадлежит.
Наступил день желанного праздника. Рэндольф и Лулу, которые на следующее утро собрались отправиться через Атлантику, с нетерпением ждали отъезда в Европу. Рэндольф, зная, что к полудню обед еще не будет готов, решил отправиться после завтрака на охоту. Лулу с неохотой поехала с ним.
Бесс с помощницами трудилась на кухне, но вдруг все вздрогнули, так как раздался громкий выстрел. Джоан помогала накрывать на стол, а Освальд принес из винного погреба бутылку любимого Рэндольфом бренди. Экономка загораживала дворецкого от постороннего взгляда, если кто-то из прислуги войдет в столовую, он вынул из кармана маленький флакон с отравой и трясущимися руками вылил содержимое в бренди.
— Да простит меня Бог, — сказал он себе под нос.
— Да будет так, — поддержала его Джоан.
Через несколько минут в кухню поспешно вошла Бесс с подносом ветчины, за ней последовал лакей с жареной индейкой. По его пятам шли несколько слуг с овощами, хлебами и фруктами. За приходом лакеев последовал еще один выстрел.
— Вовремя, — сообщила кухарка. — Похоже, что мистер Рэндольф закончил охоту.
Парадная дверь открылась, и в помещение вошел не Рэндольф Сомерсет, а его брат.
— Господин Люциан! — воскликнула экономка. — Мы не ждали вас.
— Зачем вся эта еда? — спросил он. — Разве Рождество наступило?
— Мы устроили прощальный вечер для мистера Рэндольфа. — Завтра он отправляется в Европу.
Странная улыбка пробежала по красивому лицу Люциана.
— Может, мой брат и покинет Вудбери-Мэнор, только не в Европу.
— Но он уже зарегистрировался, — возразила экономка.
— Брось… какое бы слово подобрать… произошел несчастный случай, — сообщил молодой человек. — Мисс Лулу убита, и полиция, несомненно, захочет допросить Рэндольфа.
Слуги переглянулись, а затем дворецкий приказал лакеям и помощницам поварихи заняться своими делами на кухне, оставив с Люцианом трех старших слуг.
— Послать за доктором Ньюсомом, сэр? — спросил Освальд.
— Боюсь, что поздно. Я вызвал полицию. Она едет. Несомненно, брата арестуют и бросят в тюрьму.
— Из-за несчастного случая? — спросила Бесс.
— Это не несчастный случай, мисс Одли. Это убийство.
— Не представляю, чтобы мистер Рэндольф убил кого-то, а тем более мисс Лулу, — сказала Джоан. — Кажется, что он сильно ее любил, несмотря на ее воспитание.
— Какое это имеет значение? — вымолвил Люциан с довольным выражением на лице. — Его обвинят и приговорят к тюрьме, а Вудбери-Мэнор перейдет ко мне.