Семигуб клацнул челюстью, но ничего не ответил. И Кудесников, помахав рукой, выкатился из гостиной вслед за своей командой. Однако через несколько секунд из холла раздался громкий вскрик, потом топот, и голова Арсения всунулась обратно.
— Это было астральное озарение, — поспешно объяснил он. — Или ментальный удар. Я слышал, что у вас несколько дней назад умер кто-то из обслуживающего персонала…
— Садовник, — растерянно подтвердила Алла. — Но он был очень стар и умер своей смертью…
— Бедный старик! — воскликнул Кудесников. — В последнее время у него мутилось в голове. Это он разбил ваш ценный сосуд и спрятал его в гроте у реки. И медальон тоже утащил он.
— Но это случилось довольно давно, — удивилась Алла.
— Уже тогда он был не в себе. Но его нельзя за это винить, — поспешно добавил Кудесников, слегка смущаясь оттого, что наговаривает на бедного садовника. — Он не ведал, что творит. Ваш бесценный кулон он отнес в подвал и заложил банками с огурцами. А собачка жива! — обрадовал он Семигуба. — Ее свистнул ваш секретарь. Я же говорил, что у него рыльце в пушку.
— Наш дорогой песик жив! — прослезилась Алла, обнимая мужа за то место на торсе, где прежде находилась талия. — Арсений, вы принесли счастье в наш дом!
— В электронном послании ты написал: «Спасите!», — заметил Корнеев, пропуская сыщика вперед. — А по всему выходит, что катался ты тут как сыр в масле и был гостем дорогим у радушных хозяев.
— Меня привезли в гости насильно, — обиделся Кудесников. — Держали взаперти. И отобрали телефон.
Они двинулись к калитке по широкой садовой дорожке мимо ароматных смородиновых кустов. Лохматые головки астр провожали их легкими кивками. Арсений немного притормозил, положил «дипломат» на колени и приоткрыл вделку. Внутри лежали деньги. Много денег. Он сунул внутрь руку, пошарил — нет ли бомбы. Не обнаружил ничего подозрительного, щелкнул замками и побежал догонять товарищей.
Лайма встречала их возле машины. Первым делом она кинулась гладить кота и только потом потрясла Кудесникова за руку. А когда они оказались в салоне и захлопнули все четыре дверцы, озабоченно спросила:
— Скажи, Арсений, а что ты делал возле офиса фирмы «Скогарев и партнеры»?
— Психолог? — недоверчиво воскликнула Лайма. — Та огромная тетка, которая бегала за мной по всему городу, а потом чуть не заколола мечом — психолог? Мулатка в черной полумаске! Она ворвалась в квартиру и напала на трех взрослых мужчин. Одного ранила. И вы говорите, что она занимается вопросами семьи и брака?!
— Могу подарить тебе ее визитную карточку, — хмыкнул Корнеев. — Сведения от босса. Ты сама продиктовала нам номер красного автомобиля. Описание внешности тоже совпадает.
— Она что, русская? — удивилась Лайма.
— Самая что ни на есть, — подтвердил он. — Родилась в Москве. То бишь коренная москвичка.
— Нет, это какая-то ошибка, — упорствовала Лайма. — Я бы ни за что не прыгнула с моста, если бы в глазах этой дылды увидела хоть проблеск ума и чувства. Поймите, за мной гналась машина для убийства! В конце концов, вы можете спросить Репьева!
— Это что еще за фрукт? — с подозрением спросил Медведь.
Ему активно не нравились мужики, увивающиеся за командиром. Трогать он их не трогал, но всегда демонстрировал неудовольствие, когда Лайма знакомила его с кем-то из своих «хахалей». Теперь вот появился какой-то новый. И фамилия у него подозрительная — Репьев. Такой прицепится — не отдерешь. Если только удалить с корнем…
— Юра спас меня от смерти. Да я же вам рассказывала!
— Ах, ну да, — противным голосом поддакнул Корнеев. — Он твой герой.
Корнееву тоже не нравилось, когда Лайма заводила с кем-нибудь шуры-муры. И то сказать — на мужчин ей не везло: все время попадались какие-то неправильные.
— Так что мы будем делать с мулаткой? — не унималась Лайма.
— С доктором Ахундовой, — любезно подсказал Медведь. — А зовут ее Анджела Александровна.
— Три "А", — мрачно заметил Корнеев. — Босс считает, с ней нужно поговорить. Попытаться вызывать на откровенный разговор.
— Психолога? На откровенный разговор? Ты шутишь, — пожала плечами Лайма. — Она не ответит ни на один вопрос, доведет тебя до белого каления, а потом выдаст экспертное заключение и потребует с тебя сотню баксов.
— А что, это идея! — обрадовался Медведь. — Нужно сходить к ней на консультацию. Деньги нам выделили…
— И чьей я буду женой? — поинтересовалась Лайма. — Только не думайте, что на консультации у психолога супруги обязательно целуются.
— Мы и не думаем, — соврал Медведь.
— А я считаю, что к госпоже Ахундовой лучше сходить вообще без тебя, — заявил Корнеев.
— Скажете, что у вас однополый брак? — ехидно поинтересовалась Лайма. — Ссоры на почве ревности? Любовь здесь больше не живет? Вам никто не поверит.
Боже! Отчего мужики всегда так самонадеянны? Им кажется, что любая их фантазия должна пройти на «ура».
— Я пойду один, — предложил Корнеев. — Не обязательно тащить с собой женушку.
Лайма всплеснула руками:
— Ты не представляешь, с кем тебе придется иметь дело! Если эта Анджела разозлится, она тебя просто задушит голыми руками. Ты и пикнуть не успеешь.
— Значит, пойду я, — принял решение Медведь. — Я единственный из вас имею настоящую военную подготовку. Она меня голыми руками не возьмет!
— На голые руки не рассчитывай, — заметила Лайма. — Эта тетка запросто может схватить нож для бумаги и разрезать тебя напополам.
Корнеев долго смотрел в окно, как будто решение проблемы пряталось где-то за горизонтом, потом предположил:
— Возможно, охота на людей — это ее хобби. А на работе она — само очарование и любезность. И то сказать — с чего бы это ей кидаться на клиентов?
— Если я правильно поняла, у добровольца иная задача — вызвать ее на откровенность. Вот тут-то и начнется представление!
Медведю удалось убедить товарищей, что он единственный сможет выстоять против мулатки, если вдруг ей захочется заняться вольной борьбой. Лайма велела ему держать ушки на макушке и не доверять лживым словам. Поехали они все вместе, решив, что подстраховка останется ждать в машине. А если что-то пойдет не так, Медведь приблизится к окну и махнет рукой. Они заранее выяснили, в каком месте находится кабинет психолога Ахундовой, и высчитали ее окна на фасаде большого офисного здания.
У Медведя было такое решительное лицо и такой суровый взор, что Лайма не хотела его отпускать.
— Ты слишком напряжен, — попеняла она.
— Ничего себе! Сама говоришь, дамочка может прокомпостировать меня дыроколом или проверить, что там внутри, при помощи ножа для бумаги, и хочешь, чтобы я при этом не волновался.
— Ну хорошо, волнуйся, но не так откровенно.
Медведь придумал себе неубедительную легенду, которую Лайма раскритиковала в пух и прах, а Корнеев, наоборот, поддержал, набил бумажник деньгами и приложил к нему пистолет.
— Стрелять только в крайнем случае и не в голову, — предупредил Евгений.
— Справлюсь, не мальчик, — пробормотал тот и, насвистывая, направился ко входу в здание.
Охранники спросили, куда он идет, и Медведь скромно ответил, что к психологу, и показал визитную карточку, которую передал им Тагиров. Контора работала оперативно, ничего не скажешь.
— Второй этаж, — любезно подсказал один из охранников. — Можно пешком, можно на лифте.
Медведь пошел пешком, представляя себе кровожадную тетку, которая сидит в кабинете с налитыми кровью глазами и думает, кого бы прикончить после работы. Вдруг она выберет его?
В коридоре никого не было, и Медведь тихонько подошел к нужной двери. Постоял, прислушиваясь, потом наконец решился и постучал.
— Войдите, — донесся до него мелодичный голос. Такой голос мог бы принадлежать молодой девушке с шелковыми волосами до пояса, которая носит широкие рубашки с вышивкой, а на завтрак съедает половинку груши.