Громкоговоритель вопит на заднем плане, а я все сильнее насаживаюсь на Габриэля. Его руки сжимают мои бедра под юбкой.
— Это моя девочка. Принимает каждый гребаный дюйм меня… эта идеальная, маленькая, грязная киска.
— Да… — выдыхаю я.
— Ты хочешь, чтобы я наполнил тебя так, что сперма будет стекать по твоим бедрам?
— Да…
— Твоя кровь и моя сперма будут ждать здесь, когда я возьму тебя снова.
— Да… — Это все, что я могу выдавить из себя.
Габриэль подается вперед и толкает меня на спину, удерживая мотоцикл за руль, пока трахает меня. Я двигаюсь вместе с ним, опираясь головой на топливный бак, а мои руки поднимаются вверх, чтобы встретиться с его руками, и я держусь за него, встречая его мощные толчки, мои бедра бьются о его бедра, а слова диктора становятся нашим саундтреком.
— Даже в самых темных сердцах есть свет…
Габриэль рычит, всаживаясь в меня так глубоко, как только может, — это причиняет боль, и следом почти сразу же захлестывает неудержимое наслаждение.
— Возьми весь мой член так, как просит твоя жадная киска, Бринли. Кончай, пока слушаешь, как они рассказывают тебе обо всех способах, которыми их Бог может спасти тебя.
— Да, — кричу я, закусывая нижнюю губу так сильно, что чувствую вкус меди.
— Но позволь мне внести ясность, маленькая колибри. Единственный, кто может спасти тебя, — это я. И единственная, кто может вдохнуть жизнь в мою темную душу, — это ты. Мы спасаем друг друга.
Все это переполняет меня — его слова, то, где мы находимся, сила, с которой Габриэль трахает меня, пока на мне его жилет. Наши тела движутся вместе на заднем сидении его мотоцикла под священные звуки службы на заднем плане.
Я кончаю. Я рассыпаюсь на части, как соляной столб на ветру, под его сильными руками.
Я стону его имя, пока он овладевает мной, трахая меня, как сумасшедший. Мои бедра дрожат, когда оргазм накрывает меня и лишает дыхания.
— Я рождаюсь заново во имя тебя, Бринли Роуз. А ты — во имя меня. Прими от меня все до последней капли. — Габриэль тянется вниз и крепко сжимает мою задницу, я знаю, что завтра у меня будут синяки, но мне все равно, я молюсь, чтобы он сжал меня сильнее.
— Иди и найди тех, кто нуждается в твоей помощи, и исполни свой долг… поделись своим светом, помоги им стать хорошими, как мы.
Оратор заканчивает свою проповедь под бурные овации.
Габриэль сильнее сжимает мои бедра и стонет мне в губы, я выкрикиваю его имя под аплодисменты и одобрительные возгласы, когда достигаю пика.
— Эта чертова тугая, маленькая киска принимает меня целиком, — говорит Габриэль, слегка приподнимая меня и любуясь моей кровью на своем члене.
— Блядь, мне это нравится, — рычит Габриэль, его глаза темные и полны похоти, когда он снова смотрит на меня. Одна его рука и перемещается к моему горлу, его губы нависают над моими, и в его тоне чувствуется грубая напряженность.
— Теперь сделай это еще раз, Брин, и когда ты кончишь, я хочу, чтобы каждый гребаный человек здесь знал, что ты моя. Дай им знать, кто твой король.
Габриэль сжимает мое горло еще сильнее, перекрывая дыхание, он полностью контролирует ситуацию, управляя мной так, как ему хочется, чтобы поддерживать идеальное давление на мой клитор, его член похоронен глубоко внутри меня. Мои мышцы напрягаются, а киска сжимается вокруг него, и я делаю именно то, что он хочет.
Я снова начинаю кончать. Мои ногти впиваются в его теплую спину, и то, как я кричу, должно быть слышно всем, но меня это нисколько не волнует.
— Твоя… — Я вскрикиваю, когда мои глаза закрываются, а тело обмякает в его объятиях. — Я твоя, Гейб.
— Чертовски верно, ты… моя, — рычит Габриэль, достигая своей кульминации, изливаясь в меня, произнося мое имя и слова, которые я не могу разобрать, потому что он уткнулся лицом в мою грудь.
— Моя, — повторяет он.
Его тепло поглощает меня. Я чувствую его повсюду, но все равно хочу большего.
Мы с Габриэлем растворяемся друг в друге, мы тяжело дышим, и я понимаю, что прежняя Бринли умерла навсегда. Я родилась заново прямо здесь, на заднем сидении его мотоцикла, для этого мужчины-зверя, который хочет каждую темную и порочную часть меня.
Я знаю, что безумно влюблена в этого мужчину.
Должна ли я бояться связать себя с ним? Привязать себя к его миру? Возможно, но я не боюсь. Единственное, что меня пугает, — это то, что случится со мной, если я когда-нибудь потеряю его.
Глава 51