— Просто небольшое развлечение после ужина, — отвечает он со злобной ухмылкой, которая говорит мне, что он с удовольствием разобрался бы с тем, кто там стреляет.
Я вздрагиваю.
— Группа… разведки? — спрашиваю я, отчасти чтобы отвлечься, отчасти потому, что мне действительно любопытно. Должно быть, я смотрю на нее непонимающим взглядом, мол, о чем, черт возьми, ты говоришь, потому что Мейсон наклоняется ко мне.
— Морпехи. Оба. Три чертовски долгих срока, — говорит он. — Небольшой взрыв их не испугает, только поможет разогнать кровь.
Я сглатываю и киваю, все еще напуганная, но почему-то чувствую себя лучше, зная, что Вульф разбирается с проблемой на улице.
Двадцать минут спустя кто-то снова включает музыку, и люди продолжают веселиться, как ни в чем не бывало. Мейсон достает свой телефон и читает сообщение, затем встает.
— Все, вам ничего не угрожает. Вот только сегодня вы не должны покидать здание. Придется подождать до утра. — Он смотрит на Лейлу. — И вас проводят домой, чтобы вы взяли все необходимое, прежде чем мы отправимся на Тайби, — говорит он.
Лейла выглядит невозмутимой, но я чувствую, что меня вот-вот стошнит.
Вряд ли я смогу уснуть здесь.
— Ни за что, мы так не договаривались, — говорю я Лейле, мой голос на целых две октавы выше, чем обычно. — Мне даже не в чем спать, — продолжаю я, и эти слова привлекают внимание Мейсона.
Свалить отсюда было моей первой мыслью, как только он сказал, что больше не о чем беспокоиться.
— У Шелли есть все, что тебе может понадобиться. Это просто мера предосторожности, новенькая. Не нужно, чтобы люди приходили и уходили, пока мы тут кого-то разделываем, — добавляет Мейсон, похлопывая меня по плечу. Я не могу понять, говорит он серьезно или шутит.
— Он не это имеет в виду, — говорит Лейла. Она, должно быть, заметила, что я в ужасе. Да, она сказала это, но сама не выглядит убежденной.
Я смотрю, как Мейсон уходит, и спрашиваю себя, как человек становится таким. Это чертовски пугает. Я слепо следую за Лейлой, все еще чувствуя легкое опьянение после выпитых коктейлей и шотов. Я уверена, что алкоголь — единственное, что удерживает меня на ногах. По дороге к бару мы встречаем Шанталь, Марию и Эмбер, и они тоже выглядят невозмутимыми.
Полагаю, выстрелы и взрывы здесь в порядке вещей?
Я мысленно ругаю себя за то, что решилась прийти.
— Выпей еще, — говорит Лейла, протягивая мне что-то фруктовое.
— Дыши. Это всего лишь дайкири. Реми смешивает его лучше всех в городе. — Она дружески подмигивает и улыбается рыжеволосой женщине за барной стойкой, когда через колонки начинает играть «Seven Nation Army» группы The White Stripes.
Я оглядываюсь по сторонам, вечеринка в самом разгаре, все произошедшее забыто. Я изо всех сил пытаюсь заставить свое тело вернуться к нормальному функционированию. Мое сердце бьется учащенно, и уже более получаса меня мутит. Меньше месяца назад я смотрела «Настоящих домохозяек» на своем диване в Атланте, поедая мороженое. Я делаю глоток дайкири, который очень легко пьется и на самом деле вкусный.
Когда из колонок начинает звучать песня «Hounds of Hell», вся толпа подпевает.
Я качаю головой, оглядываясь по сторонам, заставляя себя впитать немного энергии шумной, беззаботной толпы. Без сомнения, я нахожусь в какой-то альтернативной вселенной.
К черту все. Я делаю еще один глоток. Если мне придется остаться здесь на ночь, я, пожалуй, выпью еще шесть порций дайкири. Это, безусловно, лучше, чем трястись от страха всю ночь.
Глава 9
Габриэль
Я наблюдаю, как Рик, постоянный врач нашего клуба, перевязывает руку куску дерьма, этому тупому проспекту «Адептов Греха». Мне не нужно, чтобы этот ублюдок залил кровью все вокруг.
— Выруби меня… — скулит он сквозь кляп. Киска.
— Это всего лишь пара пальцев. — Я хлопаю его по спине и наклоняюсь вперед. — У тебя осталось еще восемь. Подожди, пока я доберусь до коленных чашечек. Тогда ты будешь готов умереть, — добавляю я.
Он начинает биться головой о внутреннюю стенку фургона — полагаю, пытаясь вырубить себя сам.
Я закатываю глаза.
— Господи Иисусе, это не сработает, придурок. — Я поворачиваюсь к Рику. — Есть что-нибудь, чтобы усыпить малыша? Я не хочу беспокоиться о нем остаток ночи. У меня и так был чертовски длинный день.