Я не упускаю его ухмылку, пока стараюсь смыть с себя все грехи этой ночи. Он устраивается поудобнее и складывает руки на груди.
Я уязвима перед ним, но то, как он смотрит на меня — как его обычно светлые глаза темнеют, пока исследуют мое тело, впитывая каждое мое движение, — заставляет меня чувствовать себя сильной.
Сильнее, чем я когда-либо была.
Глава 24
Габриэль
Я наблюдаю за Бринли за стеклом душевой кабины, когда она моет волосы. Она даже не представляет, насколько близка была к смерти. Как ей повезло, что я спас ей жизнь…
— Она должна умереть. Ты знаешь, — говорит Джейк.
— Уберите это, — говорю я Робби и двум проспектам, жестом указывая на жалкий труп, лежащий лицом вниз на брезенте. — А этого отправьте обратно с яйцами этого мертвого ублюдка, зашейте их у него во рту, а потом прикрепите записку к губам, пусть все знают, что их ждет, если они еще раз тронут кого-нибудь, о ком мы заботимся.
— Мне разобраться с этой маленькой феей, босс? — спрашивает Кай, кивая головой в сторону леса, куда убежала Бринли. Мне не нравится, что он называет ее феей — хорошей девочкой. Что-то в его словах просто выводит меня из себя.
— Черт, она же подруга Лейлы, — говорит Акс.
— Это необходимо, — говорит ему Джейк.
— Блядь. — Акс проводит рукой по своей бороде. — Если так, сделай это быстро.
Я качаю головой. Единственное, о чем я могу думать, — только не она.
— Нет. Никто не тронет Бринли, — приказываю я. — Я сам с ней разберусь, — бросаю я через плечо и убеждаюсь, что каждый из них кивает, прежде чем пройти через сетчатую дверь и последовать за ней.
Вздох, который Бринли издает в душевой, наполненной паром, возвращает меня к реальности. Второй раз за сорок восемь часов я вижу, как она переживает что-то травмирующее, и все же она здесь, стоит передо мной во всей своей обнаженной красоте, как будто это ее нисколько не смущает.
Ее тело — это то, от чего я просто не могу отвести взгляд. Я не планировал оставаться, когда зашел проведать ее после окончания телефонного разговора с Аксом, но как только я увидел, как вода струится по идеальной полной груди и спускается к ее тонкой, соблазнительной талии, я понял, что никуда не уйду.
Мои глаза наслаждаются и запоминают каждый изгиб, каждую частичку ее тела. Стройные бедра, переходящие в самую красивую киску, которую я когда-либо видел, и круглая, идеальная попка с мягкими ямочками на пояснице, которая так и просится в мои руки. И, как я и предполагал, ни одной татуировки, ни одного пирсинга.
Она — чистый холст. Я буду метить ее, многократно, во всех местах, где только смогу.
Мой член пульсирует в джинсах, пока она отжимает волосы, проводя руками по своему телу, ее идеальные розовые соски затвердели и превратились в маленькие камушки, умоляющие о моих зубах. Бринли выдавливает в ладонь гостиничный гель для душа и начинает намыливать плечи, пена стекает по ней, скользит по коже, как океан за окном, когда целует берег. Я хмурюсь, понимая, что это испортит ее запах, а я этого терпеть не могу.
Когда она поднимает на меня взгляд и проводит обеими руками по груди, размазывая пену, я без раздумий расстегиваю джинсы. С первой секунды, как увидел ее, я прекрасно понимал, что эта женщина для меня — неизведанные глубины. В тот момент, когда я позволю себе кончить с ее именем на губах, я полностью отдамся наваждению, и это время настало.
Я освобождаю свой член, он выпирает из боксеров и направлен прямо на нее. Я сплевываю в ладонь и сжимаю его, пока она даже не заметила, что я делаю. А она замечает, как только выключает душ и смотрит на меня. Мой член еще никогда не был таким твердым и возбужденным, как после этой визуальной пытки. Сначала ее глаза оценивают мои размеры, а затем с нескрываемым любопытством переходят к шести штангам, которые выстроились вдоль нижней части моего ствола, образуя лестницу. Я сразу понимаю, что она понятия не имеет, что с этим делать и зачем это нужно, но скоро поймет. В ее глазах читается интерес и это подтверждает, что она никогда раньше не видела пирсинга на мужчинах, и я не удивлен. Я и не ожидал ничего другого.
— Иди сюда, — требую я, пока она заворачивается в полотенце. На ее лице появляется неуверенность, но глаза говорят о другом. Ее глаза говорят мне, что она хочет получить все, что я могу ей предложить, но ее правильное воспитание заставляет ее бороться с желанием посмотреть на меня.