ПБ: Да, ты с ним. Увидимся за завтраком. Нагуляй аппетит 😉.
— Что ты собираешься делать со мной дальше? — открыто спрашиваю я, откладывая телефон.
Габриэль смотрит на меня, добавляет сливки в чашку кофе без сахара, а затем протягивает ее мне. Я беру, и наши глаза встречаются.
— Когда я сказал, что знаю все, я не шутил, — говорит он.
Я не могу понять, пугает меня это или заводит.
— Значит, ты уже знаешь, кто такой Эван.
— Да.
Габриэль прислоняется к деревянной стойке и начинает готовить кофе себе. Я позволяю своему взгляду скользить по рельефным мышцам и венам на сильных руках.
Он пожимает плечами.
— Я хотел узнать, остались ли у тебя чувства к нему. Не станет ли он проблемой. Подумал, что смогу понять это по твоему выражению лица, когда произнесу его имя.
— Получилось? — Я потягиваю кофе.
— Да, — говорит он просто.
Даже если я больше не люблю Эвана, я не хочу, чтобы он каким-либо образом пострадал.
— Эта часть моей жизни давно закончилась. Думаю, он просто написал мне, чтобы узнать, как дела.
Я жду, пока Габриэль изучает меня.
— Ты не ответил мне… о том, что ты собираешься со мной делать, — говорю я, с каждым мгновением все больше стесняясь того, что сижу в одной футболке под его проницательным взглядом. Мои соски твердеют, когда этот мужчина просто смотрит на меня, ради всего святого. Мое тело безнадежно.
— Потому что я еще не решил, что буду с тобой делать, — честно отвечает он.
— А Лейла знает? — спрашиваю я. — Чем вы все… занимаетесь?
Его глаза прищуриваются, и он отворачивается, чтобы взять свой кофе. Он ничего не добавляет. Конечно, кто бы сомневался. Этот человек не может пить ничего, кроме черного кофе.
— Ты не можешь судить о том, чем мы занимаемся, по событиям одной ночи, — возражает он.
— Думаю, я имею неплохое представление, — говорю я более резким тоном, чем собиралась.
— Ты понятия не имеешь, — говорит он.
Я не спорю только потому, что Габриэль произносит это тоном, и правда вызывающим у меня сомнения.
— Есть два способа, как члены клуба живут со своими старухами, или, в твоем случае, с женщинами под защитой.
— В плену, — поправляю я.
Он пожимает плечами.
— Семантика.
Я наблюдаю за тем, как Габриэль обхватывает своими идеальными губами ободок бумажного стаканчика и отпивает.
— Большинство из них либо рассказывают им все, либо не рассказывают ничего.
— Значит, Лейла не посвящена в детали, — шепчу я, глядя на свой стаканчик.
Габриэль кивает, подтверждая мое предположение.
— А он рассказал бы ей, если бы она захотела узнать? — заинтересованно спрашиваю я.
— У всех по-разному. Каждый мужчина сам решает, чем делиться со своей старухой. Он может не хотеть рассказывать, или она может не справиться с этим.
— Я бы хотела знать все. Я бы не потерпела никаких тайн, — говорю я без обиняков, и это звучит так, будто это сказала моя мать. Я внутренне содрогаюсь. — Гипотетически, конечно, — добавляю я.
Габриэль ухмыляется, и я смягчаюсь. Я понятия не имею, почему эта его грязная, окровавленная версия так на меня действует, но это так.
Я делаю большой глоток кофе и приглаживаю волосы. Они волнистые и спутанные из-за того, что они высохли сами, когда я рыдала прошлой ночью.
— Я смогу вернуться домой? — спрашиваю я, чувствуя себя слабой и зависимой от его решения. Ненавижу это.
Габриэль делает большой глоток своего кофе, наверное, полчашки.
— Я пока не могу тебе доверять. — Он смотрит на меня, когда говорит это, но это не ответ на вопрос о моей судьбе.
Я допиваю остатки своего кофе.
— Иди, повидайся с подругами. — Он указывает на мои туалетные принадлежности и одежду под зеркалом, висящим на стене. — Я собираюсь принять душ. У меня есть дела в клубе, а потом я позавтракаю с тобой, — говоря это, он достает из сумки чистую одежду, — и убери осколки. Больше так не делай, истерики не приведут ни к чему хорошему.
— Я не ребенок, — заносчиво говорю я, и сама понимаю, что веду себя именно так. Я опускаю взгляд и вижу, что его ступня перебинтована.
— Тогда не веди себя как ребенок, — говорит он. — Крис снаружи. Он проводит тебя до главного здания, — добавляет он.
— Мне нужна охрана из-за того, что я видела прошлой ночью? — спрашиваю я, за секунду до того, как Габриэль входит в дверь ванной, и он замирает на месте. Затем он поворачивается и возвращается ко мне, забирается на кровать и хватает меня за бедра. Я перестаю дышать, когда он притягивает меня к себе и нависает надо мной. От него пахнет костром и кожей, смешанной с его лосьоном после бритья или одеколоном.