Все мужчины до этого не в счет.
Я обхватываю его за плечи, чувствуя, как под рубашкой напрягаются мышцы, и мне невыносимо хочется ощутить его кожу, его обнаженное тело, прижатое к моему. Я скольжу руками вверх и запускаю их в его волосы. Я сильно прижимаюсь к нему, и он стонет мне в рот. Но этого недостаточно, мне нужно быть ближе, я отчаянно хватаюсь за него и тяну к себе. Я вжимаюсь в него, словно его тело создано для того, чтобы вместить мое, но все равно не могу достичь необходимой мне близости. Габриэль целует меня так глубоко, что я не знаю, сколько времени прошло с моего последнего вздоха, и мне все равно. Я готова умереть в его объятиях. Пусть этот кайф длится вечно. Его руки снова зарываются в мои волосы — секунду спустя? Минуты? Понятия не имею.
Он прижимается своим лоб к моему.
— Хорошо прячься, маленькая колибри. Когда найду тебя, я тебя уничтожу.
Габриэль дышит так же быстро, как и я, и моей садистской натуре, которую я только начинаю в себе открывать, нравится, что я заставляю его терять контроль. Из его груди вырывается глубокий стон, и он резко отпускает меня, отчего я едва не падаю. Он опускает руки. Я вижу, как сжимаются его кулаки и напрягается челюсть.
— Беги, — снова приказывает Габриэль, и я взмываю в воздух.
Я бегу по дому так быстро, как только могу, едва не спотыкаясь на лестнице, сердце колотится в груди. Одновременно я придумываю все места, где можно спрятаться, прислушиваюсь, не нарушил ли он свое слово, и все это время считаю. Двадцать четыре, двадцать пять… Я знаю, что мое время ограничено. Я распахиваю все двери настежь, чтобы он не узнал, в какую комнату я вошла, и направляюсь к последней спальне в конце коридора. Она маленькая, неприметная и тихая. Тридцать восемь… тридцать девять…
Я отодвигаю кресло-качалку от стены ровно настолько, чтобы пробраться за нее и повернуть ручку, которая, как я знаю, спрятана в обшивке, открывая потайной ход в старый чулан на чердаке. Трясущимися руками я осторожно закрываю за собой дверь. Сорок шесть… сорок семь… У меня такое чувство, что сердце вот-вот выскочит из груди, когда я поднимаюсь по лестнице, словно за мной гонятся языки пламени, точно зная, куда идти. Я в ужасе, но в то же время хочу, чтобы он нашел меня. Пятьдесят один… пятьдесят два…
Я поднимаюсь по лестнице на чердак, останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и быстро осматриваю комнату, где моя бабушка хранила все свои старые вещи. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти неприметное место. Я перелезаю через бабушкин кедровый сундук и прячусь в самой темной части чердака. Пятьдесят шесть… пятьдесят семь… У меня кружится голова, я вибрирую от желания. Трепет ожидания охватывает меня, пока я считаю последние секунды до того момента, когда мой волк выйдет на охоту… Пятьдесят восемь… пятьдесят девять…
Шестьдесят.
Глава 30
Габриэль
Я смотрю, как она исчезает на лестнице в темном доме, и внезапно обнаруживаю, что воюю с собственной природой, борясь за то, чтобы дать ей обещанную фору. Зверь во мне рвется со своих цепей, желая вцепиться зубами в ее плоть, вонзиться в ее жар и завладеть целиком. Я никогда не был таким твердым. Никогда в жизни я ни в чем так отчаянно не нуждался, как сейчас, в этот момент, в Бринли Роуз Бомонт. Даже если весь мир вокруг нас будет охвачен пламенем, я все равно найду ее и буду трахать не останавливаясь, пока мы оба не сгорим дотла.
Я наблюдаю в заднем окне ее дома, как солнце медленно опускается за поля на горизонте. Шестьдесят секунд, которые я ей дал, тянутся мучительно медленно, когда сверху раздается топот ее ног. Шум затихает, затем исчезает совсем, и вдруг я внезапно бросаюсь вверх по лестнице за ней — эта женщина заставляет меня сходить с ума. Я поднимаюсь через три ступеньки за раз, следуя за ее ароматом жасмина, который все еще витает в холле. Я смотрю налево. Коридор со спальнями кажется слишком очевидным выбором, и солнце быстро гаснет, поэтому я решаю бежать в другой конец коридора. Я захожу в спальню и замираю, прислушиваясь, прежде чем выйти и продолжить поиски. Не раздается ни звука, значит, моя маленькая колибри нашла свое укрытие. Где бы она сейчас ни была, она не пробудет там долго.
Я иду дальше, тренировки дают о себе знать, мои шаги становятся легкими и практически бесшумными. Когда я дохожу до последней двери в конце коридора, она открыта — так же, как и все остальные. Интуиция подсказывает, что она там, а я никогда не подвергаю это чувство сомнению. Я захожу внутрь и останавливаюсь, пытаясь услышать звук ее дыхания, шорох ткани, что-нибудь еще, но снова ничего не слышу. Я оглядываю комнату, наблюдая, как последние лучи солнца скрывается за горизонтом. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но что-то заставляет меня остановиться, и тогда я вижу это — маленькую ручку в обшивке. Может быть, потайная дверь?