— Это неправда, — говорит она, и на ее лице появляется застенчивая улыбка.
Я пристально смотрю на нее.
— Все умирает, — повторяю я.
— Любовь — нет, — говорит она.
Я издаю звук, похожий на — пффф, и провожу рукой по волосам.
— Это реальная жизнь, а не романы Фицджеральда. — Я хмурюсь, наблюдая за тем, как в ее голубых глазах отражается свет лампы.
— Ты читаешь эту классику?
— Да.
— Но ты не веришь в любовь? В судьбу?
— Они не реальны. Я долгое время изучал, как работает мозг. — Я пропускаю прядь волос Бринли между пальцами, и она прижимается ко мне, ее задница дразнит мой член, требующий продолжения. — Мы используем их, чтобы почувствовать ложную надежду, что настоящее счастье действительно существует. Ты понимаешь, что это нереально, но все равно наслаждаешься.
Бринли улыбается.
— Ты вообще ни во что не веришь? В то, что кто-то присматривает за тобой? — спрашивает она, проводя пальцем по шраму на ребрах, который я заработал, нарвавшись на ограждение в Ираке.
Я поднимаю на нее глаза и провожу рукой по волосам.
— Я верю только в себя, — говорю я.
— Это мрачное существование, — комментирует она, и речь начинает звучать невнятно. Она ерзает у меня на коленях, и ее задница слегка задевает мой член. То, что она сидит у меня на коленях, так непривычно для меня. У меня было много женщин, так много, что я сбился со счета, но человеческие отношения — это что-то новое. Бринли продолжает водить пальцем по татуировкам на моей коже, и меня это не раздражает.
— Где-то в середине моего второго срока службы, я оказался в пещере, заполненной водой до пояса. Нас было десять человек. Мы направлялись захватить одного из лидеров ИГИЛ, — говорю я, наблюдая, как ее пальцы скользят по моей коже. — Это была ловушка, под водой находились мины. Шесть моих людей погибли. Я думал, что уже покойник. Я вынес на плече девятнадцатилетнего парня. Мы оставили части его ног в пещере. Я до сих пор слышу его крики каждый гребаный день. Я видел, как маленькие дети кричали от ужаса, глядя как умирают их родители, я спас бесчисленное количество женщин от изнасилований — как со стороны американских солдат, так и со стороны их собственного народа. Я видел, как пятилетней девочке оторвало руку и ногу, из-за бомбы заложенной в автомобиле. А педофилы и убийцы гниют в тюремных камерах до девяноста лет, хотя есть множество более подходящих способов заставить их страдать. Бога нет. Все происходит без причины. Люди умирают каждый день, а жизнь просто продолжается.
Бринли смотрит на меня испытующе, это не осуждающий взгляд, а взгляд женщины, которая пытается понять, кто я такой на самом деле.
— Так вот почему на твоем жилете написано «Солдат Бедлама»? Это носят военные? — спрашивает она.
— Нет, эту нашивку зарабатывают другим способом, — говорю я, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.
Должно быть, она чувствует, что я не хочу говорить об этом, потому что меняет тему.
— Ты должен верить в свою страну, если сражался за нее.
Я делаю еще глоток, этот разговор становится слишком тяжелым.
— Я не верю в свою страну, но она мне дорога, есть разница.
— Разве это не одно и то же? — спрашивает Бринли, делая еще один глоток.
— Даже близко нет, — говорю я.
— Каждый во что-то верит. — Она больше ничего не говорит, а я наблюдаю, как по ее щекам разливается румянец.
— Хватит пить, а то тебя стошнит, — говорю я. — Он старый, он быстро ударит тебе в голову.
Неожиданно для меня она не спорит и возвращает мне полупустую бутылку.
— А говорил, что ни во что не веришь… — Она усмехается.
— Столько людей погибло. Столько людей воевало. Они отдали этому правительству свои жизни. Только для того, чтобы вернуться домой ни с чем. Без помощи, с необратимыми травмами — психическими или физическими, в большинстве случаев и с тем, и с другим. Их просто бросили. Они обратились за помощью к наркотикам. — Я сомневаюсь, стоит ли говорить, но потом добавляю: — Именно поэтому мы делаем то, что делаем.
— Что именно? — спрашивает она, и по какой-то причине, которую я никогда не пойму, я рассказываю.
— Мы помогаем наркоманам. Людям, о которых забыли. Многие не понимают, что правительство сквозь пальцы смотрит на то, что картели ввозят наркотики в эту страну, они создают наркоманов. Они не облегчают людям путь к трезвости. На самом деле они помогают им оставаться наркоманами. Мы финансируем клиники и помогаем ввозить лекарства, которые нужны, чтобы помочь людям избавиться от зависимости. Более дешевые лекарства означают, что большее количество людей смогут вылечиться.