Через десять минут Лейла наконец-то подъезжает, и я выхожу на улицу, чтобы встретить ее, заметив, что моего надзирателя уже нет. Мы непринужденно болтаем, пока идем к бистро «Две ложки» и в течение обеда.
— Все еще радиомолчание? — спрашивает она, запихивая в рот кусочек своего сэндвича.
— Да, — отвечаю я, добавляя сальсу в свою фахиту.
— Я же говорила, что он просто уйдет.
— Да, говорила, но я все равно беспокоюсь. Переходить от слов «ты должна остаться со мной» к абсолютному молчанию? Он что, планирует мое убийство?
Лейла смеется, все еще не подозревая, свидетелем чего я стала. Она уверенно повторяет, что не хочет ничего знать.
— Шон знает, что клуб может доверять тебе, я уверена, что он сказал это Вульфу. Что я думаю? Они следят за тобой, чтобы убедиться, что тебе можно доверять.
Байкер напротив моей работы всплывает в моей памяти, так что это имеет смысл. Я тоже так думаю.
— У них нет привычки держать людей в плену, — говорит Лейла, вытирая рот салфеткой.
Я киваю.
— Могу я быть с тобой откровенной? — спрашивает она.
Я отпиваю глоток чая со льдом.
— Конечно.
— Похоже, ты хочешь его увидеть. Ну, знаешь, мистера «Не в моем вкусе», — говорит Лейла, пародируя меня.
Я усмехаюсь, и мои мысли возвращаются на чердак, где я была меньше недели назад. Я отгородилась от этих воспоминаний, заперла их на замок.
— Я не ожидала, что пойму его или проникнусь к нему симпатией. Но в ту ночь в моем доме, по тому, как он посмотрел на меня перед уходом, я поняла, что ему это не нужно. Я могу с уверенностью сказать, что он пожалел о том, что рассказал столько о себе.
Я смотрю в окно за ее спиной.
— В любом случае, это не имеет значения. У него, наверное, уже было с десяток других женщин. Прошло пять дней.
— Шон говорит, что почти не видел его. Сейчас он работает над двумя мотоциклами, один для какой-то звезды НБА, а другой для начальника пожарной охраны Кентукки.
— Завтра вечером я иду в клуб. Пойдем со мной. Если между вами что-то есть, ты поймешь это сразу же, как только увидишь его.
Я пожимаю плечами, когда на столе вибрирует мой телефон.
— Я не знаю.
Делл: Парень из отдела сайдинга пришел раньше времени на вашу встречу.
Я: Я уже закончила. Взять тебе чего-нибудь?
— Это мой брат? — спрашивает Лейла, дожевывая последний кусочек.
— Да, он очень помог мне освоиться.
Она хихикает.
— Мне кажется, он всегда был в тебя влюблен.
Я улыбаюсь в ответ.
— Ничего подобного.
— Так и есть, он каждый день после школы спрашивал меня: «А Бринли придет сегодня»? — Лейла смеется. — Клянусь, в последний год обучения в старшей школе он страдал от неразделенной любви, — добавляет она, делая последний глоток и допивая его с тихим причмокивающим звуком.
Делл: Нет, я в порядке, но спасибо, что подумала обо мне. Не торопись, я тебя прикрою.
Лейла читает это с моего экрана и смеется:
— Он тебя прикроет. — Она подмигивает.
— Заткнись, — говорю я, бросая в нее салфетку.
Когда мы сворачиваем за угол на Главную, мотоцикл с красным пламенем снова стоит прямо через дорогу от моей работы.
Лейла замечает его одновременно со мной и останавливается как вкопанная.
Я тоже торможу и настороженно спрашиваю.
— Что?
Она достает свой телефон и нажимает на одну кнопку, а затем снова начинает двигаться.
— Не смотри на него, просто продолжай идти. Что бы я ни сказала, соглашайся.
— Кто это? О чем ты говоришь? — спрашиваю я, хотя и так знаю, потому что смотрю туда же, куда она.
Я наблюдаю, как мотоциклист, который всю последнюю неделю парковался напротив моей работы, поворачивается и давит окурок каблуком ботинка. Я вижу его даже с расстояния в сотню футов… Мрачный жнец на заднем сидении красного Харлея. Красное знамя над ним бросается в глаза, и я уже знаю достаточно, чтобы понять — это плохие новости.
«Адепты Греха». Парень, который следит за мной, — не друг клуба, а враг.
Глава 34
Габриэль
Я опускаю телефон обратно в карман. GPS-трекер, который я прикрепил под машину Бринли, сообщает мне, что она все еще на работе. За последние пять дней я пробежал тридцать две мили, разбил кулаки о боксерский мешок и израсходовал почти тысячу патронов. Но ничего из этого не помогает.
Я не могу взять себя в руки и слежу за каждым ее шагом. В понедельник я сказал себе, что это потому, что я должен быть уверен, что она не проболтается, но очень быстро стало ясно, что она не собирается обращаться в полицию. Большую часть времени, насколько я могу судить, она выглядит настороженной, как будто ждет, что вот-вот что-то произойдет.