— Мне все равно… как ты возьмешь меня. Я просто хочу тебя… Я хочу тебя всего, — говорит она с искренним тихим стоном, и ее покорность просто сводит меня с ума, хотя она даже не прилагает усилий.
Бринли вскрикивает, когда я поднимаю ее гибкое тело и легко перекидываю через плечо. Я собираюсь стереть эту дерзкую ухмылку с ее лица.
Я включаю свет в спальне, когда прохожу через дверь. Мои ботинки тяжело ступают по деревянному полу. Я опускаю Бринли спиной на кровать. Ее полная грудь подпрыгивает, когда она касается спиной моего одеяла, а волосы цвета воронова крыла рассыпаются по кровати, обрамляя ее, как какую-то темную богиню. Я жадно наблюдаю за тем, как вздымается ее грудь. В рекордное время я сбрасываю с себя остатки одежды и устремляюсь к ней, поглаживая свой член медленными уверенными движениями, пока двигаюсь к кровати. Тонкие струйки крови стекают по моим рукам, и она облизывает губы, наблюдая за этим. Я чертовски возбужден. Я смахиваю вытекающую из головки сперму, и она смотрит на меня с вожделением, хотя страх все еще мелькает в ее глазах.
Я забираюсь на нее сверху, убираю волосы с ее лица, прежде чем упереться руками по обе стороны от нее, нависая над ней на мгновение. Кровь капает с моего плеча, и я размазываю ее пальцем по шее Бринли. Еще одна капля, еще одно движение.
Черт. То, как выглядят эти капли крови на ее коже заставляет меня хотеть выпотрошить себя, чтобы искупать ее в ней. Заявить на нее права.
В ее глазах теперь чистый ужас, когда она понимает, что мне нравится, как выглядит моя кровь на ней.
— Боишься? — спрашиваю я.
— Всегда.
Я ухмыляюсь, прижимаясь своим членом к ее скользким губкам.
— Хорошо, что твоя сладкая киска — отчаянная маленькая шлюшка, которая жаждет страха, который я у тебя вызываю. — Слова едва успевают слететь с моих губ, как я уже впиваюсь руками в ее округлые бедра. Я притягиваю ее к себе еще ближе, поднимаю ее ногу и вхожу в нее.
Ее тело сотрясают спазмы, когда я делаю рывок бедрами и вхожу еще глубже.
— Черт, — стонем мы оба, почти в унисон. Прошла всего неделя, но она ощущается совершенно по-новому.
Я не могу сбавить темп, который мне нужен, чтобы насытиться ею.
Это жестоко. Это пробуждает во мне первобытные инстинкты, и я трахаю Бринли так, будто она — воздух, который мне необходим для дыхания, словно я боготворю землю, по которой она ходит.
Я трахаю ее так, словно не выживу, если остановлюсь.
— Ты, блядь, уничтожила меня, Бринли, — рычу я, когда она прижимается ко мне, ее дыхание становится прерывистым.
Я вхожу в нее до упора.
— Так хорошо, — стонет она, когда я кусаю ее шею, грудь, мочку уха, везде, куда могут дотянуться мои зубы. Чем сильнее я кусаю, тем громче она стонет, и тем туже сжимается ее киска.
Я заявляю о своих правах на нее. Я заявляю, что она моя, и на ее коже останутся следы, подтверждающие это.
— Глубже, — стонет она. — Еще.
Я теряю себя с каждым толчком. Капель крови становится все больше, и она проникает в меня все глубже. То, как она выглядит сейчас, — это уже слишком.
— Умоляй меня, Бринли, — говорю я. — Умоляй меня удовлетворить эту киску.
— Пожалуйста, — стонет она без колебаний.
— Хорошая девочка, — рычу я. — Ты так чертовски хорошо принимаешь мой член, — хвалю я.
— Скажи еще, — робко шепчет она.
Мой зверь довольно рычит.
Я хватаю ее за волосы и тяну к себе, чтобы взять в рот мочку ее уха. Мой член пульсирует, когда ее черные локоны скользят по моим рукам.
Огонь в ее глазах разгорается все сильнее, убеждая меня, что она не просто старается дать мне то, в чем я нуждаюсь. Она жаждет этого так же, как и я.
— Возьми меня, Габриэль. Кончи в меня, — со стоном выдыхает она.
— Тебе нравится, когда я трахаю тебя грубо. Я нужен тебе так же, как и ты мне, и ты так же, как и я, не знаешь почему, — говорю я.
Я чувствую, что она не решается использовать слова, к которым она не привыкла, но я хочу этого и не остановлюсь, пока она не сделает это.
— Попроси меня, порочная девочка, попроси трахнуть тебя так, как тебе нужно.
Бринли стонет и сжимает ноги вокруг меня.
— Пожалуйста, — стонет она. — Трахни меня, — добавляет она так тихо и так вежливо, что я не могу этого вынести.
Я принадлежу ей.
Я рычу, преследуя свой оргазм, пока пульсирую внутри нее.