Я опускаюсь ниже, чтобы слизать свежие капельки крови с ее груди, затем возвращаюсь к ее губам, смешивая наш вкус с моей кровью.
Это такой кайф, который не могут вызвать никакие наркотики.
Я, черт возьми, парю.
Пока я целую ее, моя рука скользит к ее горлу, чтобы удерживать и трахать ее сильнее. Мои яйца сжимаются и пульсируют, когда разрядка лижет мой позвоночник, мои бедра, приближаясь так стремительно, что я едва могу это вынести.
— Это слишком… Я сейчас… — всхлипывает она.
— Я знаю, — говорю я. — Я чувствую, как твоя киска умоляет меня кончить, хочет взять меня с собой. Я отдам тебе все.
— Сделай это… Боже, пожалуйста, позволь мне… Мне так хорошо… — Она заканчивает говорить шепотом, прижимая свои губы к моим.
— Все верно, я — твой бог, — говорю я.
— Да, — шепчет она.
Ее слова и то, как она выглядит с моей кровью на коже, толкают меня за край, и, черт возьми, я кончаю и не останавливаюсь, хватаю ее за горло и крепко держу, изливаясь в нее, как раз в тот момент, когда она достигает кульминации. Она сжимает меня так крепко, что я чувствую, как каждая капля спермы покидает мое тело и попадает в ее. Туда, где ей самое место.
Каждый гребаный день… Я буду жить в этой киске.
Глава 40
Бринли
— Я не могу всегда быть с тобой. Мне нужно работать. У меня дела в клубе, — говорит Габриэль, присаживаясь рядом со мной на балконе, примыкающем к его спальне. Он сохраняет в моем телефоне номера Кая, Мейсона и нескольких своих людей. На нем только черные спортивные штаны, а на мне — его футболка.
Мускулы на его руках напрягаются, когда он протягивает мне бокал с темно-коричневым напитком. Я делаю глоток, и он обжигает горло, но он нужен мне, чтобы противостоять хаосу, который представляет собой Габриэль Вульф.
— Мне тоже нужно работать, — говорю я, глядя на мерцающее озеро передо мной.
— Нет. Ты останешься здесь, пока мы не выясним, что на самом деле планируют «Адепты Греха».
— Я точно не буду прятаться в этом доме, пока ты приходишь и уходишь, когда тебе заблагорассудится.
Габриэль делает глоток виски. Я наблюдаю за движением его горла, пока он сосредоточенно смотрит на озеро.
— Отлично. Ты можешь идти на работу. Я отправлю проспекта посидеть на улице.
Я смеюсь.
— Ты собираешься заставить бедного парня просидеть там весь день?
— Да, — мгновенно отвечает он.
— Ты сумасшедший.
— Тоже да, — говорит он без намека на улыбку.
Наблюдая за тем, как в его глазах разгорается жажда крови, проникающая мне под кожу, я понимаю, что это действительно так, и все же я сижу здесь, уже желая, чтобы он снова оказался внутри меня.
Я делаю еще один глоток.
— Все остальное время, кроме работы, ты будешь здесь. Я собираюсь тебя тренировать. Тебе нужно освоить приемы самообороны. Что еще важнее, тебе нужно научиться стрелять из пистолета. — Он встает. — Пойдем со мной… Я покажу тебе все.
Я проглатываю свой бурбон и встаю, мне интересно увидеть остальную часть дома.
Мы проходим через спальню. Она такая же строгая и современная, как и все, что я видела до сих пор. Его кровать железная и даже большего размера, чем кровать в клубе. Я осматриваюсь, пока иду по коридору, и замечаю, что на втором этаже есть еще одна спальня и ванная комната. Я знаю, что еще одна примыкает к спальне Габриэля.
Он ведет меня на главный этаж, который я уже видела, и продолжает двигаться к лестнице, ведущей вниз.
Подвал на самом деле не подвал. Те же кованые железные перила ведут вниз, в огромное помещение. Тут нет перегородок, а французские двери открываются в крытый внутренний дворик с видом на озеро.
Весь пол покрыт резиновыми ковриками. Зеркала занимают всю заднюю стену. Дело не столько в пространстве, сколько в том, что здесь расположено. Большая зона для спарринга, окруженная тренажерами, гантелями, штангами, стойками с дополнительными весами, ультрасовременной беговой дорожкой, множеством боксерских мешков разных размеров.
— Вау, — выдыхаю я. — Это… нечто. Неудивительно, что ты выглядишь так… — выпаливаю я, и от меня не ускользает ухмылка, с которой он искоса смотрит на меня.
— Ты видела стрельбище снаружи?
Я киваю.
— Да.
— Ты научишься им пользоваться.
— Я никогда не стреляла из оружия. И не собираюсь…
— Конечно, ты не стреляла, но именно здесь ты научишься драться, маленькая колибри. Я говорил серьезно. Я хочу, чтобы ты больше никогда ничего не боялась, если ты научишься драться со мной, ты сможешь справиться с кем угодно.